Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

59 ВОСКРЕШЕНИЕ ВРЕМЕНИ. Книга 1. ВОЛГА та Ухлемана похоронили рядом. Мать через слёзы выплакала остат - ки глаз, и без того изъеденных трахомой. Зиму погорельцы жили в старой бане, топившейся по-чёрному. Соседи и дальняя родня собрали для них немного посуды и кое-какой одежды. Дядя, что - бы заработать денег на покупку леса для нового сруба, подрядился плести лапти для промкооператива, который снабжал его кожей, лыком и берестой. Надо сказать, что такое ремесло вообще было исконным в чу - вашских деревнях. Ведь эту обувь люди носили ещё с древних вре - мён. Знатоки утверждают, что в отличие от русских, белорусских и мордовских лаптей или поршней, как их называли в Сибири, если делались они из сырой бычьей или телячьей кожи, чувашская лёг - кая обувь отличалась особым изяществом формы. Способы плете - ния для мужчин и женщин были различными, а для девушек тем более. Кроме повседневных, у них были ещё и выходные лапти. Их плели из вязового тонко нарезанного лыка, а верёвки сплетали из льняного волокна. На границе сороковых и пятидесятых годов лаптеплетение в Чувашии процветало. Конечно, таких огромных правительствен - ных заказов, как для Красной Армии во время Гражданской войны, уже не было, но в деревнях люди ещё долго ходили в этой удобной обуви. И даже в начале семидесятых годов в городских автобусах и троллейбусах, да и просто на улицах иногда можно было встретить деревенских женщин, идущих в лаптях. В Каршлыхи Фросю тоже привезли в маленьких, но уже изряд - но поношенных лапотках. Да и платьишко всё было латанное-пере - латанное. Мама наша выкроила ей новое из своего праздничного, которое я видел на ней всего лишь один раз. Это могло быть в День Победы, но я о нём почти ничего не помню. Зато припоминаю, что чуть не заплакал, когда увидел, как мама стала распарывать своё платье, а потом, сняв мерку с Фроси, безо всяких выкроек резала постиранную и отутюженную ткань и на руках её сметала и сши - ла. Очевидно, такие же чувства испытывали и сёстры мои. Но ког - да Фрося, надев обновку, подошла к зеркалу, засияв от счастья, её настроение сразу же передалось нам. Мы уже любили эту прежде чужую девочку, и она, похоже, полюбила нас. Но к новому платью лапти никак не шли и Люба, достав свои красивые туфельки, из ко - торых нога её выросла, подарила их названной сестрёнке. По-русски Фрося говорила с большим акцентом. В словах часто заменяла твёрдые звуки на мягкие, и от этого речь её становилась особенно милой и трогательной. Всякий раз, когда она возвраща -