Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 56 — Я-то думала, что вы попросите чего-нибудь вкусненького — печенья, конфет или пряников, а вы… Про пряники и конфеты я, очевидно, не знал, а сёстры за годы войны, наверное, успели о них забыть. Вернувшись из города, мама привезла четыре большие бухан - ки пеклеванного хлеба и, разрезая одну из них на большие куски, стала рассказывать, как быстро опустели все полки в магазинах, и как ей повезло на обратном пути. В сторону Каршлыхов попутных машин не было, но зато попался гусеничный трактор, тащивший за собой длинные сани с лесом. Желающих ехать оказалось много, но только её тракторист позвал в кабину, чем вызвал недовольство других женщин, которым пришлось мёрзнуть на холодном ветру. — Ты посмотри-ка, — ворчали они между собой по-чувашски, — чуваш ведь, чуваш, а в кабину-то русскую посадил… — И, заме - тив, как мы смотрим на хлебные ломти, мама вдруг всполошилась: — Да вы ешьте, ребята, ешьте! А мы, удивляясь такому изобилию, взяв по куску, стали есть, но, не одолев и половины, вернули ломти на тарелку. Мама растеря - лась. И хотя была женщиной стойкой, губы её вдруг задрожали и по щекам покатились слёзы. — И что? И это всё? — удивилась она. — Так просили, а съели всего ничего… А я в тот момент хотя и огорчился, но никак не мог понять при - роды её слёз. Ведь мама была с нами рядом, а на столе лежал хлеб. Много хлеба. Столько я прежде никогда не видел. Так почему же плакала мама? ФРОСЯ Образ маленькой девочки Фроси из чувашской деревниШибал - ги не даёт мне покоя, напоминая о событии, которого могло и не быть, если бы не трудности нашей послевоенной жизни. Её привезли в Каршлыхи, чтобы вылечить и хотя бы слегка подкормить. Но смена кончилась, а за ней никто не приехал. В спальном корпусе начался ремонт, и воспитатели не знали, что с девочкой делать. В ответ на запрос из деревни пришло письмо от председателя колхоза, что отец у Фроси погиб, а мать от трахомы ослепла, работать не может и её увезли в дом инвалидов. Родствен - ники есть, но никто к себе брать девочку не желает и потому, мол, сами решайте её судьбу. Директор санатория растерялся: