Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 368 том. Теплоход, носивший имя легендарного комкора Льва Довато - ра, погибшего в битве с немцами под Москвой, был не чета, хотя и быстроходному, но уже старенькому колёсному пароходу «Воло - дарский», спущенному на воду лет за пять до революции и назван - ному в честь Великой княжны Ольги – старшей дочери Николая II. Наш трёхпалубный красавец «Доватор», построенный немцами по советскому проекту на судоверфи города Висмар в Германской Демократической Республике, весь от трюма с иллюминаторами у самой воды до высокого капитанского мостика сиял удивительной белизной. А ещё зеркалами, блестящими шпингалетами, дверными замками и ручками, полированными книжными полками, солнеч - ными шёлковыми шторами на окнах, аккуратными шкафчиками для одежды и фаянсовыми умывальниками с холодной и горячей водой. Шум шагов на лестницах и в коридорах гасили постеленные повсюду новенькие ковровые дорожки. Читальный салон удивлял мягкими креслами и диванами, обитыми светлым плюшем, изящ - ными торшерами, выполненными под золото, картинами с вида - ми немецких городов и обилием настольных игр на столах с поли - рованными столешницами. В музыкальном салоне всех восхищал маленький белый рояль, за которым по вечерам непременно кто- нибудь из пассажиров музицировал, срывая аплодисменты благо - дарных слушателей. Наши ребята располагались в каютах второго и третьего класса. Мне в напарники определили двенадцатилетнего баловня Мишку Шелевого, сына Марии Николаевны и её мужа, актёра ТЮЗа, имени которого, к сожалению, память не сохранила. Впрочем, не уверен, что я вообще когда-то знал его. В фойе театра, где висели портреты режиссёров и актёров, под каждой фотографией стояла фамилия с инициалами без расшифровки. Но образ Шелевого я помню пре - красно. Это был добрый, немногословный, довольно высокий, ху - дой и быстро лысеющий человек. По моим наблюдениям, в доме своём он выступал только на третьих ролях и большого влияния на воспитание сына иметь не мог. Поэтому Мишка рос абсолютным балбесом и типичным маменькиным сынком. Лишь в первую ночь он спал на верхней полке в нашей двухместной каюте, а утром, ничего не сказав, перебрался к родителям в «люкс», подарив мне свободу и желанный комфорт одиночества. За ребятами из ансам - бля присматривали воспитательницы и руководители студий, а я, с комсомольским значком на груди, был вроде бы сам по себе, как вольноопределяющийся в хозяйственной роте.