Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

351 ВОСКРЕШЕНИЕ ВРЕМЕНИ. Книга 1. ВОЛГА мя от времени в этом пружинном механизме что-то щёлкало вну - три, гребёнка соскальзывала с винта, цифры путались, оставляя на документах немыслимые опечатки и кляксы. И тогда аккуратист Беляев вздыхал, сокрушался и, расстелив тряпочку, чтобы не зама - рать стол, разбирал номератор, вооружившись отвёрткой, шилом и зубной щёточкой для очистки цифр от застарелой краски. Затем смазывал механизм машинным маслом из маленькой маслёнки с винтовой крышечкой наверху, собирал его заново, после чего тща - тельно мыл руки под рукомойником, висевшим у входной двери, и, убрав всё лишнее, снова приступал к делу. Работы всегда было много, но старила его не она, а болезнь бронхов и лёгких, в которые въелся типографский свинец и краска. Да ещё, конечно, язва же - лудка. Когда она его совсем донимала, он, морщась от боли, вставал из-за стола и, подойдя к двум старым тумбочкам, претендовавшим на звание кухонного гарнитура, доставал баночку с завинчиваю - щейся крышкой и, налив из чайника полстакана тёплой воды, так быстро и тщательно размешивал маленькой ложечкой соду, что она начинала шипеть, как газированный напиток под названием «Ли - монад». Иногда мы все вместе садились играть в лото и, когда наступала очередь Николая Петровича доставать из мешочка бочонки с крас - ными цифрами на донышках, он обычно объявлял их на свой лад с юморком: «Восемьдесят девок!», что означало «восемьдесят девять», «барабанные палочки!» — одиннадцать, шестьдесят шесть — «туда и сюда», девяносто — «дед», а восемьдесят — «бабка»… Нам с Уралёвым стать победителями, как правило, не удава - лось. Чаще выигрывали сёстры Ирина и Валя, а мама их, поправляя падающие на нос очки, близоруко прищуривалась и слегка сокру - шалась: «Ну, вот! А у меня уже две готовых квартиры было!..» И показывала на шайбочки, заменявшие фишки, стоявшие на краю лежавших перед ней карточек лото. Отец Тамары Андреевны Андрей Афанасьевич Коста, в отли - чие от своих сестёр и братьев, спешно уехавших за границу вместе с семьями и нажитым в России добром, Октябрьскую революцию принял спокойно. Может быть потому, что в годы студенчества сам участвовал в революционных кружках и с нетерпением ждал демократических перемен. Они последовали, но, к сожалению, под знаменем диктатуры пролетариата. Бывший аристократ не стал до - жидаться экспроприаторов и, добровольно, сдав дом и имущество новым властям, перебрался вместе с семьёй в Чебоксары, ставшие столицей чувашской автономии. Уезжая, взяли с собой носильные