Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 342 корпуса самого предприятия, куда в соответствии с идеей Хрущё - ва устроился на работу Шурка Куракин, бросивший школу после восьмого класса. Склоны оврага представляли странное зрелище. Они были усыпаны деревянными домиками, лачугами и засыпушками, ря - дом с которыми, как на японских гравюрах, ютились малюсенькие сады и огороды, террасками спускавшиеся к роднику, бегущему вдоль деревянного тротуара, изрядно побитого ногами, дождя - ми и талыми водами. Небольшой мостик, пристроенный к лест - нице, поднимавшейся к винзаводу, привёл нас в жилище, когда- то наспех купленное Николаем Петровичем Беляевым для жены Тамары Андреевны и двух своих маленьких дочерей. Домик тот оказался таким ненадёжным, что в первый же год одна стена его рухнула прямо в овраг. К счастью, три других, скреплённые бал - ками, выстояли и уберегли семью от трагедии. Везением было и то, что беда случилась летом, а не зимой, и выпавшую стену уда - лось восстановить довольно быстро. В карточном домике с низким потолком было две комнатки общей площадью чуть более девяти квадратных метров. Слева от входа — узенькое окошко, у которого стоял большой многофунк - циональный письменный стол, бывший одновременно обеден - ным, рабочим и учебным. Над ним — длинная лампа дневного света. Вдоль стола у стены два или три стула. С другой стороны, у дощатой, оклеенной обоями перегородки, идущей от печки к окну, небольшой самодельный диван, обтянутый дерматином. Справа у входа две тумбочки, исполнявшие роль кухонного стола, где стояла небольшая электрическая плитка, кастрюли, сковород - ки. Отсюда вдоль печки-голландки можно было пройти во вторую комнатку-спальню. Там справа у окна — комод, а слева платяной шкаф, подпиравший потолочную балку. Всё это я, конечно, при - метил не в первый визит, а по памяти тех удивительных лет, когда этот домик, согретый первой любовью и лаской людей, живших в нём, стал для меня бесконечно родным и желанным. Теперь давно уже нет ни Тамары Андреевны, ни Николая Петровича, ни самого этого сгоревшего домика, под крышей которого был я счастлив. Нет уже и Трубного оврага с его бьющим из-под земли родником и странным, почти японским, пейзажем. Всё зелёными клёнами, как быльём, поросло. И только высокая красная труба винного за - вода, как не раскуренная гавайская сигара, по-прежнему возвыша - ется над городом.