Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 280 ятные дни. Я гулял с ним по этой долине зимой, наблюдая, как с ледяных горок вместе с мальчишками и девчонками скатывались и молодые учёные, приехавшие сюда со всех уголков Советского Со - юза... – Страна, стремящаяся идти в авангарде прогресса, — говорил Лаврентьев, — должна организовывать свои исследования на самом широком фронте… Мы надеемся разрешить проблему управляе - мой термоядерной реакции и вплотную подойти к решению мно - гих других волнующих человечество задач». Эту мысль поддерживал и академик Андрей Алексеевич Тро - фимук, убедивший французского журналиста в необходимости глубинных исследований земной коры. «Люди, — сказал он, — по - сылают лаборатории – уши и глаза учёных — в космические доро - ги, измеряемые миллионами километров, но у них под ногами, на глубине чуть больше десяти километров, почти полная тайна». Вместе с сибирскими учёными, организовавшими при Ново - сибирском университете физико-математическую школу для та - лантливых подростков, Макс Леон возлагал большие надежды на будущих исследователей Земли и Вселенной. «Дети колхозников и металлистов,— говорил он, — как и дети инженеров и писателей, становятся в Советском Союзе завтрашними математиками и фи - зиками, которым предстоит высчитать траектории путешествий к другим мирам и открыть в самой глубине атома новые источники энергии». Почти четверть века работал собственным корреспондентом «Юманите» в Москве Макс Леон. В советской столице у них со Светланой родились два сына — Пётр и Вольдемар. Возможно, и они прижились бы в России, если бы не разногласия, возникшие между лидерами КПСС и Компартии Франции. В результате Макс Леон был отозван в Париж. И что обидно: это случилось в то время, когда семья Кочетковых, наконец, перебралась в Москву, где Кон - стантин Михайлович вскоре умер. Я его не застал, приехав к ним в восьмидесятом году, возвращаясь в Сибирь из Болгарии. Нажав кнопку звонка у входной двери, сквозь потоки воды, льющейся из крана, услыхал громкий голос Раисы Петровна: «Входите, входите! Не заперто!» На кухне приятно пахло свежеиспечённым пирогом и молотым кофе. На стене, к моему удивлению, в рамке под стеклом висел портрет Кисмета — молодого кота, которого я сам когда-то сфотографировал. Сразу вспомнил, что фотография эта нравилась всем Кочетковым, а Светлана, увеличив, держала её у себя на столе. Я об этом знал, но чтобы встретить портрет пушистого красавца че - рез двадцать три года в Москве, ожидать, конечно, не мог.