Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

261 ВОСКРЕШЕНИЕ ВРЕМЕНИ. Книга 1. ВОЛГА Причём заметьте: эти речки первоначально были чистыми и до - вольно глубокими. Так что, по Чебоксарке, например, не только на лодках плавали, но туда даже небольшие суда заходили. —Надо же, — подумал я, — что люди с этой речкой сделали. Те - перь не идёшь, а бежишь по мосту. При этом нос от зловония рукой прикрываешь… — Это чудное место, — продолжал свой рассказ Студенецкий, — и русским понравилось, когда ставили они свои опорные пункты для защиты от набегов татар, грабивших и разорявших земли мо - сковских князей, и державших в повиновении и унижении другие народы: мордву, черемисов. Да и русским изрядно от них достава - лось. У чуваш есть легенда о царице Пике, которую в народе любили за добрый нрав, но сама она сильно страдала, потому что была в подчинении у злобного казанского хана. Когда приезжала к нему на поклон, он издевался и насмехался над ней. Садясь верхом на коня, заставлял чувашскую царицу вставать на колени и взбирался в седло, ступая ногами по её спине и голове. Не выдержала Пике таких унижений и поехала в Москву к Ивану Грозному просить, чтобы разгромил он войско татарского хана и покорил его столи - цу. А когда русские полки взяли Казань, народ чувашский повсюду встречал их с радостью, угощал хлебом-солью и своим знаменитым хмельным пивом. Вот вам ещё один пример желаний народных, от - ражённых в легенде. Но давайте теперь от преданий и легенд перейдём к реальным историческимфактам. А они таковы, что в свой город, построенный по приказу Ивана IV, русские воины, боясь неприятностей, «ино - родцев» никогда не пускали. Так было и у нас, и в Царёвококшай - ске, хотя ни чуваши, ни черемисы повода для таких подозрений не давали. Несправедливо? — Конечно, несправедливо. И несправед - ливость эта не год и не два продолжалась. Одно столетие сменялось другим, уже давно разрослись Чебоксары, выйдя за крепостные сте - ны, но население, состоявшее из крестьян, купцов, мещан и ремес - ленников, оставалось сугубо русским. Исключение сделали только для отставного унтера деда Егора, всегда ходившего в одном и том же поношенном мундире, на котором красовалась медаль за взятие Парижа. Значит, было это уже после 1826 года. — Почему? — подумав, что журналист ошибся, спросил я. — Ведь та первая Отечественная война была в 1812… — Верно, верно, — согласился со мной Алексей Николаевич. — В Париж наши солдаты вошли в тринадцатом году, а медаль в честь