Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 204 Сами эстонцы называют их борцами за свободу, а мы — «лесными братьями». На дорогах они совершали диверсии, на хуторах без - жалостно убивали тех, кто сочувствовал советской власти и вступал в колхозы. Да и в городах было неспокойно. Особенно по ночам. Своего презрения к «оккупантам» никто не скрывал. В Таллинне на улице или в магазине что-нибудь спросишь по-русски, а в от - вет тишина. Или высокомерное: «Ei saa aru» — «не понимаю». Нам ещё с девчонками повезло — нас на работу в комендатуру взяли. Но я никогда не забуду, как мы в первый раз поехали туда. Выйдя к остановке у дома, где нас поселили, дождались трамвая и сели в подошедший вагон. Подавая деньги кондуктору, я вежливо спро - сила: «Скажите, пожалуйста, как нам доехать до комендатуры?» — Женщина, будто не видя меня, отвернулась и даже денег за проезд не взяла. Что делать? — Мы примерно знали количество остано - вок, которые нам надо проехать, но, то ли сами просчитались, то ли трамвай останавливался реже… Выпрыгнув из вагона и не обна - ружив указанных ориентиров, поняли, что заблудились. У кого из прохожих не спросим, отвернутся — и всё. На одной из улиц увиде - ли мальчишек, играющих в футбол, и обрадовались. Подумали: уж дети-то точно подскажут дорогу. Однако, заслышав русскую речь, те мгновенно всей стайкой перебежали на противоположную сто - рону и, размахивая руками, стали злобно кричать на своём языке: «Minge Venemaale! Minge Venemaale!», что означало, как мы узнали потом: «Убирайтесь в Россию!» Красивый город оказался западнёй, из которой нам никак не удавалось выбраться. Но когда от обиды и бессилия мы уже готовы были зареветь, нам, наконец, повезло. Встретился человек в рабочей куртке, который, выслушав просьбу, не только показал дорогу, но и посочувствовал: «Вы привыкайте! У нас в Эстонии так!» Месяца через три я познакомилась с одним молчаливым эстон - цем. Он в комендатуру по служебным делам приходил. И почему- то всегда был задумчив. Хотя в помещении никогда не курил, но во рту обычно держал незажжённую папиросу, перекатывая её из одного угла губ в другой. Однажды я не выдержала и спросила его: — Вы всегда такой неулыбчивый или у вас беда случилась? Может быть, чем-то могу помочь? — Не знаю почему, но он не стал таить - ся. —Понимаете, — говорит, — я сейчас действительно не знаю, что мне делать. Жена у меня русская, а родственники из-за этого нам бойкот объявили. Не разговаривают и презирают меня за то, что не на эстонке женился. Да ещё и служу в русском флоте. А я жену свою