Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 194 Отдавать полтинник не хотелось — ведь впереди была Москва, в которой столько соблазнов! Но, вместе с тем, и ведро сливы мани - ло. Тем более что сухой паёк, выданный на дорогу в Артеке, таял на глазах в прямом и переносном смысле. Зажав в кармане три за - ветные монетки, я спрыгнул за Сашкой с подножки вагона. Дед с черносливом одиноко стоял неподалёку от водонапорной башни. Никто к нему не подходил — такого товара было полно на перро - не, а он, похоже, торговать не умел и только удивлённо смотрел на людей, снующих вдоль состава. Увидев нас, приветливо улыбнулся, и глаза его потеплели. — Вiзмите, хлопчики, майже в подарунок… — Да мы бы взяли, но денег нет, — соврал Сашка. — Немае грошей? Де же ваша мама або тата? Кудрявцев, у которого мать была харьковчанкой, приехавшей на Волгу в эвакуацию вместе с заводом, украинский язык понимал значительно лучше меня, а потому в основном он и вёл диалог с добродушным дедом. — Родители дома, а мы, дедушка, в Артек ездили отдыхать. — Пiшло табiр Артек? А i де ви живёте? Великий вашого мiста? — Мы на Волге живём, в Чебоксарах. — У вас е, де ви живете, не було нiяких нiмецька? —Нет, немцев не было, — пояснил Саша. А я, осмелев, добавил: — Нас только бомбили один раз. — Тiльки бомбардувания? — переспросил дед и пожаловался: — Ми вони вчинили звiрства, коли вiдступае… Ми живемо погано, погано… Яблука богато, але немае не хлiб… Тут паровоз загудел, и все пассажиры заспешили к вагонам. — До свидания, дедушка! — попрощались мы, собираясь бе - жать, но он нас остановил: — Зачекайте, хлопцi! — И сняв панамку с моей головы, наполнил её черносливом. – Прийняти подарунок. Гарна дорога до вас! В вагоне, когда вокзал уже проплыл за окном, Сашка, насупив - шись, упрекнул нас обоих: — Зря пожадничали. Надо было отдать деду деньги. Ему же хлеба не на что купить, а у нас с тобой батон сохнет… Я промолчал, зная, что Кудрявцев прав. Но поезд уже уносил нас всё дальше и дальше от станции с красивым названием, где мы с Сашкой могли, но не сделали доброго дела, отчего, очевидно, в стуке колёс мне слышалось внятно: живемо погано, погано, по - гано…