Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 154 было двое — Пётр Первый и он. Они превратили Россию в могу - щественную державу. Только деспотизм, — говорил бывший глава Временного правительства, сметённого большевиками, — создаёт настоящее величие из хаоса и убожества. По-хорошему в политике ничего не добьёшься. Я слишком поздно это понял. Насилие, же - лезная дисциплина, прекрасная цель стоит мученичества. Сколько Россия находилась в состоянии дремоты? Он её пробудил. Цена ничего не значит, когда речь идёт о могуществе народа. Промыш - ленный гигант, военный колосс. Это его заслуга. Он провёл народ через ад и дал ему ощущение достоинства. Сейчас все считаются с Россией». — Удивительно точная и ёмкая оценка деятельности лидера СССР со всеми его огромными достижениями и такими же громадными недостатками. О признании заслуг Сталина Рузвельтом и Черчиллем знают многие, но даже Гитлер, по словам Риббентропа, переживая тяжё - лое поражение своих войск под Сталинградом, сказал, что он отдаёт должное личности Сталина, считая его своим крупнейшим против - ником, как в мировоззренческом, так и в военном отношении. Если бы он только попал в мои руки, добавил Гитлер, энергично шагая по кабинету, я бы выказал ему своё личное восхищение и поселил в самом лучшем замке Германии, который бы он сам выбрал. Но, правда, усмехнулся Гитлер, никогда б я его оттуда не выпустил… —Это уж точно: ни за что бы не выпустил! — согласился Виктор Гаврилович Садыков, которому я однажды, уже в ельцинские вре - мена, пересказал слова Риббентропа. — Только у фашиста кишка оказалась тонка против Сталина, потому что народ наш его ценил и поддерживал. Да и сейчас ценит. — Тут он отложил в сторону вело - сипедное колесо, которое чинил по просьбе какого-то мальчишки, и внимательно посмотрел на меня: — Ты к нынешней власти как относишься? По-разному? —Это ты, брат, юлишь. А я, извини, если тебе это режет слух, называю её «дерьмократией». Столько дерьма льют на страну, на народ, который вчистую ограбили и жируют теперь во дворцах на рублёвках с высокими заборами и взводами охраны. Кругом сплошной криминал, которого при Сталине и в по - мине не было. Он, чтобы там не говорили о нём, был созидателем. Потому и помнят, и ценят, несмотря на разговоры про лагеря и гу - лаги. — Но ведь сажали, — попытался возразить я. — Сажали, — согласился старый машинист, отработавший на железной дороге почти пятьдесят лет. —А в какой стране этого нет? Согласен, что и ошибки бывали, но я тебе сейчас расскажу исто -