Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 14 оказалось несложно, потому что никакой противовоздушной обо - роны здесь не было. И не только потому, что никто не предполагал увидеть над Волгой бомбовозы с чёрными крестами на фюзеляже и свастикой на хвосте. У советской страны в то время не доставало ни сил, ни средств, чтобы обеспечить глубокий тыл каким-то загра - дительным огнём. И хотя в августе и сентябре в Чувашии удалось построить шесть оперативных аэродромов, истребители и бомбар - дировщики здесь никогда не садились и не взлетали. Их было мало даже под Арзамасом, куда из столицы во время Московской битвы перебрался Генеральный штаб Красной Армии. Зато учебные тревоги после ночной бомбёжки в Чебоксарах ста - ли проводить регулярно. Тогда был введён и режим полной свето - маскировки. Отключили всё наружное освещение, водителям стро - го-настрого запретили ездить с включёнными фарами. На улицах и во дворах рыли щели, в подвалах домов оборудовали бомбоубе - жища. А в учебном корпусе педагогического института разместили будущих пилотов полка истребительной авиации. Тысячи людей из городов и деревень в срочном порядке мобилизовали на строи - тельство Казанского и Сурского оборонительных рубежей, которые и сегодня, изрядно заросшие травой и кустарником, довольно хоро - шо видны по берегам рек. Мама, уходя утром на службу, оставляла девочкам узелочки с чистым бельём и кусочком хлеба на случай бомбёжки. А они при рёве сирен вместо того, чтобы бежать в убежище, прятались под кровать. И плакали там, дрожа от страха. Но к учебным тревогам, которые били по нервам, люди вскоре привыкли, а вот к недостатку еды привыкнуть было невозможно. Особенно трудно приходилось зимой, которая казалась неимоверно долгой. И потому в мае, как только сходил снег и солнце начинало пригревать землю, ребята выходили на «выпаса». Ели «козельки», «кроличьи ушки» и даже корешки одуванчиков. Охапками срывали цветы жёлтой акации, которая росла повсюду. Когда удавалось тайком пробраться на па - ром, уезжали на день в затон, где в изобилии рос щавель, дикий чеснок и лук, а позже поспевала земляника. Правда, на песчаной почве её было мало. Есть хотелось всегда и потому в рот тащили всё, что казалось пригодным для пищи. Заглушая голод, часто жевали вар, жмых, вишнёвую смолу, семена липы и даже серу. Впрочем, так жили многие, а не только мы. Поэтому наиболее отчаянные сверстники, презрев наставления матерей о том, что брать чужого нельзя, летом