Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 102 светлой тканью, где лежал крест, а рядом с ним — какая-то толстая книга в красивом кожаном переплёте. Окончив молитву, батюшка трижды перекрестил воду, погружая в неё пальцы. Потом взял в руки маленькую бутылочку и тоже перекрестил её. Обмакнув ки - сточку, он помазал мне маслянистой жидкостью лоб, рот, глаза и уши, а затем несколько раз окунул мою голову в чашу с водой, го - воря: «Крестится раб Божий Вячеслав во имя Отца, Сына и Святаго духа. Ныне и присно и во веки веков». От неожиданности я чуть не заревел. Заметив это, батюшка улыбнулся одними глазами, на - дел мне на шею маленький нательный крест, купленный тётей Си - мой в церковной лавке. Крёстный и крёстная зажгли свечи, одну из которых дали в руку и мне. Следом за священником мы несколько раз прошли вокруг купели, закончив обряд крещения целованием икон на иконостасе. При этом никто не удосужился объяснить сути обряда и символов веры, где Крест — хранитель Вселенной, слава Ангелов и поражение демонов. Мужчину, ставшего формальным крёстным отцом, я больше никогда не видел. Да и тётя Сима, ушед - шая жить к чужим людям, влиять на моё воспитание не могла. К нам в госбанк милиция никого не пускала, а когда мы с Любой од - нажды решили навестить мамину сестру, надеясь получить какой- нибудь гостинец, она не на шутку перепугалась и, выпроводив нас, строго-настрого наказала никогда к ней сюда не ходить. Вскоре она опять уехала в Одессу, где климат был мягче, а жизнь дешевле. На следующее утро после посещения церкви, собираясь в дет - ский сад, мама сняла с меня нательный крестик, пояснив, что будет значительно лучше, если он полежит в сундуке рядом с просвирой и маленькой матерчатой сумочкой, сшитой для хранения денег, ко - торые мне дарили в дни праздников и зарплат сотрудники банка. Считать я тогда не умел, и знать не знал о достоинстве разных ку - пюр, из-за чего однажды возникла большая обида, которая, как ока - залось, осталась в памяти навсегда. Дело в том, что деньги, лежавшие в сумочке, я оценивал, как воин Чингисхана, определяя любое чис - ло двумя понятиями: «много» и «мало». В один из воскресных дней, когда мама зачем-то отрыла сундук, я опять захотел посмотреть ма - люсенькие немецкие перочинные ножички, подсохшую, пахнув - шую хлебом просвиру, нательный крестик и лежавший с ним рядом денежный «клад». Открыв сумочку, к ужасу своему обнаружил, что вместо множества хрустящих бумажек розового и зелёного цвета там лежала только одна синевато-зелёная с портретом Ленина в оваль - ной раме. Почуяв неладное, я недоумённо взглянул на маму.