Это мы, крещенные блокадой - 2007

Приближался Новый 1942 год. Первой слегла мама. У нее от голода опухли, отекли ноги, и она уже не могла двигаться. А надо было сходить на ее работу (в трам- парк им. Калинина) и получить продуктовые карточки на январь. За карточками пошли мы с сестрой. Холод был ужасный... Когда пере­ ходили Литейный мост через Неву, ветер продувал насквозь нашу одежду. Идти надо было километра два, но силы были на исходе. На работе нас ожидала беда: карточек нам не дали. Сказали, что, мол, мать ваша, наверное, умерла, а вы и на нее хотите получить карточ­ ки. Велено было принести справку из домоуправления, что мама жива. Голодные, промерзшие, со слезами, мы еле добрели до дома. Это был самый ужасный Новый год! Маме становилось все хуже, а мы 1января даже не имели и куска хлеба. Мама уже плохо разго­ варивала и с трудом глотала голый кипяток. Хорошо, что к вечеру 1 января с окопов опять приехала тетя Маруся. Она 2 января взяла необходимую справку и сходила на мамину работу за нашими хлеб­ ными карточками. Вернулась она довольная, получив в хлебном магазине паек за 1 и 2 января. Мы разожгли в печке таганок, прогрели хлеб и пыта­ лись накормить маму, но она не могла уже ничего глотать. Попив кипятку, она уснула. Утром следующего дня мы долго ее не будили, радуясь, что она отоспится, окрепнет. Когда был готов кипяток, сестра подошла к маминой кровати и откинула одеяло. Я со своей кровати, стоявшей напротив, увидела синюю, костистую, скрюченную руку. Мама была мертва! Хоронить мы еене могли, не было ни сил, ни средств. Тетя с сестрой вынесли мамино тело в соседнюю комнату, где уже лежал умерший одинокий сгаричок-сосед. (Весной их похоронили в братской могиле.) А 22 января туда же вынесли и тело бабушки, тоже умершей от голода. Перед смертью у нее были галлюцинации: ей мерещилось, что вокруг нее стоят тарелки с кашей, и она звала нас взять эти тарелки и поесть каши. Вот и остались мы с сестрой вдвоем! Ей - 16 лет, а мне - 12. Тетя опять уехала рыть окопы. Надо было зарабатывать деньги на хлеб, и сестра устроилась в регистратуру поликлиники. А вскоре пришла и весна. Вшколе пытались начать занятия, но детей было мало, и многие были очень слабы. Мы стали собирать траву: лебеду, крапиву, подо­ рожник. Но соседи, глядя на мое иссохшее тело, говорили, что если меня не вывезти из Ленинграда, я умру. (Была сильная дистрофия.) Город все еще был в кольце. Начался весенний этап эвакуации детей из Ленинграда через Ладожское озеро на катерах. 31 июля 92