Это мы, крещенные блокадой - 2007

Приближалась зима 1941/42 года, а с ней и холод, и голод. Вквар­ тире исчезла вода. От взрывной волны (бомба попала в часть наше­ го дома) вылетели стекла в окне. (А жили мы впятером в комнате 12 кв. м). Окна забили фанерой. В комнате стало и темно, и холодно. Не стало и электричества. Освещали комнату коптилкой, состоящей из ватного фитиля, опущенного во флакон с рыбьим жиром. Школа моя не работала - в ней был военный госпиталь. А нормы хлеба все снижались, пока не дошли до 125 граммов для детей и 250 граммов для рабочего. Лежа, укрывшись всеми одеялами, мы с нетерпением ждали утра, чтобы получить свои 125 граммов хлеба. Мама, естественно, под любыми предлогами (мол, поела на работе, сыта и т.п.) делилась с нами (мной и сестрой) своим пайком хлеба. Тетя, мамина сестра младшая, была мобилизована на рытье око­ пов на подступах к Ленинграду. Однажды она приехала домой по­ мыться и переодеться и привезла кусок конины (лошадь убило раз­ рывом снаряда). Это был праздник. На таганке кипел бульон, а мы с нетерпением смотрели на огонь. За водой моя старшая сестра Неля ходила с ведром на санках на Неву, но дома вода превращалась в лед и, чтобы согреть кипятку, приходилось колоть лед в ведре молотком. Силы наши уходили из тела день ото дня. Утром полученный хлеб съедали моментально и залезали под одеяло лежать до следующего утра. Очень хотелось есть. Я сосала свою нижнюю губу, отчего она стала коричневой и опухшей. Иногда свой паек хлеба мы меняли на базаре на кусок жмыха (дуранду), так как он твердый и можно было продлить удовольствие от приема пищи. Иногда варили студень из столярного клея. На улицах города лежали большие сугробы снега. Не было сил его убирать. Встали трамваи - не было электричества. Жители города, закутанные в платки, еле передвигая ноги, спе­ шили по утрам к хлебным магазинам. Зачастую человек падал и уже не мог встать - наступала смерть. Трупы лежали на лестницах, на улицах. (Весной их убирали спецотряды.) Он перенес пожаров горький дым, Блокады плен, снарядов вой и стон... Но онживет, никем не победим, И никогда не будет побежден! И не померкнет слава этих дней, И внуки наши будут песни петь, Обеспримерноммужестве людей, Умевшихжить, умевшихумереть! 91