Это мы, крещенные блокадой - 2007

ский дом, а Вовочку взяли в семью, и больше они его не видели. По решению старшей сес­ тры через год они сбежали из детского дома к тете. Но кому в то время был нужен лиш­ ний рот? Так и началась их скитальческая жизнь, работа няньками, домработницами за кусок хлеба и угол. В 16 лет маму разыскал дядя Леня и привез ее из Старой Руссы в Ленинград, где она стала жить и работать уже у него и няней, и домработ­ ницей. Дядя привез ее в большой город, приютил, но не дал главного - будущего, хотя был начальником цеха и имел орден Ленина. Папа, Громов Николай Никифорович, родился в 1907 году в г. Рыбинске Ярославской области. В то время его родителям в сум­ ме было 100 лет (отцу - 60, матери - 40), видимо, поэтому он рано лишился отца - в 4 года. В 6 лет папа уже батрачил: пахал поле хозяину, за что позволялось вспахать и свое. В 19лет папа приехал в Ленинград и поселился у друга в доме, где жила мама - на Лесном проспекте. Работал на заводе станочником. Женя и Николай встретились, полюбили друг друга и создали се­ мью. Семья обживалась и росла: у них уже была комнатка 11 кв. м и трое детей, когда началась война. Папа, работавший на заводе «Свет­ лана», сообщил маме об эвакуации. Но старшие братья были вывезе­ ны изЛенинграда (некоторые родители уезжали, оставивдетей), а наша мама - безграмотная женщина, но с огромным чувством материнства, бросилась разыскивать своих сыновей. Нашла, привезла вечером в Ленинград, а утром папа уехал с заводом в эвакуацию. Мама с тремя детьми (Боря - 11 лет, Вова - 9 лет, Тамара - 2 года) и свекровью осталась в городе. Очень плакал сын Володя, что больше не увидит папу. Так и случилось: Володя умер 23 февраля 1942 года. Началась блокада. Мама работала на заводе «Карла Маркса», а дома голодные дети и свекровь. Свекровь умерла в ноябре 1941 года. На заводе работающих кормили супом, и мама выпивала постный бульон, а что оставалось, приносила домой, разводила водой, разог­ ревала и кормила детей. Отоваривание карточек было обязаннос­ тью старшего брата. Он получал три кусочка хлеба по 125 граммов и приносил домой, а некоторые не выдерживали, и съедали все, что получали, здесь же. Такие семьи были обречены. Утром, уходя на работу, мама каждому оставляла его кусочек и подписывала: это Боре, это Володе, это Тамаре. Я до сих пор удив­ ляюсь, как братья не съедали кусочек хлеба, оставленный мне ма­ 66