Это мы, крещенные блокадой - 2007

ку, разворачивала, разрезала на маленькие-маленькие кубики, под­ сушивала их на сковородке и делила на 3 части - на завтрак, обед и ужин. Одну часть раскладывала по тарелкам и заливала кипятком - такой «супчик» мы ели 3 раза в день: щепотка сухариков в кипятке, другого ничего не было. Папа из своей тарелки ещё перекладывал немного маме, говорил ей: «Если сляжешь ты, мы погибнем все», и еще: «Ты должна спасти Лильку (меня)». Папа умер 3 марта 1942-го, диагноз - общая дистрофия, ему было 34 года. Это была страшная утрата и боль, которая прошла через всю жизнь. Детство кончилось. Мы переехали на Лермонтовский проспект к маминой тётке, моей крестной - бабе Зине (Архиповой Зинаиде Петровне). Она работала; в апреле 1942-го мама и тетя Лида устроились на ра ­ боту. Дома мы оставались вдвоем с Виталиком, мне около 7 лет, он на год младше. Страха не было. Когда объявляли тревогу, мы за­ бирались за шкаф, который специально был поставлен в углу наи­ скосок, и сидели там (играли) до отбоя. Так было приказано мама­ ми и, видимо, опять же для защиты от стекол. А вот каково же было им на работе, город обстреливают, а дети закрыты в квартире одни? В августе 1942-го нас (маму, меня и бабу Зину) эвакуировали в Новосибирск. Нужно было переправляться через Ладожское озеро, так как поезда шли только до ст. Мга. Перед самым приходом кате­ ра баба Зина куда-то отлучилась, катер пришёл, её нет, и мы оста­ лись, пришлось ждать следующего. Мама страшно сердилась, вы­ говаривала ей, но ждать следующего пришлось не так уждолго, и мы благополучно переправились черезЛадогу. А воттот катер, на который мы не смогли сесть, не пришел вовсе - видно, наткнулся на мину. Катер небольшой, волны огромные, обдавало без конца, приплыли все мок­ рые; мое свидетельство о рождении, которое почему-то было умамы в кармане, промокла так, что, когда стала получать паспорт (в 1951 году) пришлось делать запрос, чтобы выслали дубликат. На берегу мы увидели огромную гору вещей (чемоданы, мешки) - их доставляли на баржах, а люди должны были прибыть на кате­ рах, но, видно, погибли в пути. Было очень печально. От ст. Мга мы ехали поездом, в товарном вагоне - вдоль стен полки в 2 яруса, 2 малюсеньких окошечка, а людей полный вагон, поэтому дверь всегда была раздвинута и днем, и ночью. Ночью было очень темно, нигде ни огонька; в вагоне огня тоже не было. Ехали долго - 3 недели, часто поезд загоняли куда-нибудь в тупик и там он стоял по нескольку дней. К Свердловску мы подъезжали или поздно вечером, или в начале ночи, и вдруг кто-то закричал: «Смотрите, смотрите - свет!» 64