Это мы, крещенные блокадой - 2007

навстречу по мостовой двигалась колонна мужчин; они были не в военной форме, а в обычной одежде, но шли строем, как солдаты. И вдруг мы увидели дядю Валю. Выйти из колонны он не мог, но пере­ двинулся к краю, и мы пошли рядом (мы - по тротуару). И еще шло много людей. Тогда почему-то я почувствовала, что люди какие-то другие, не как раньше, и город другой. Было ощущение чего-то тревожного, серого и холодного. Даже Виталька не лез к отцу, мы тихо шли рядом. Потом начались бомбардировки. Мама быстро собирала Юрика и меня, брала небольшой узелок (видимо, пеленки, питье), и мы спус­ кались в бомбоубежище. Иногда несколько раз в день, но через ка­ кое-то время мы перестали туда ходить, видимо, не стало сил под­ ниматься обратно на 4-й этаж. Просто, когда объявляли тревогу, мы (и соседи) выходили в коридор и сидели там. Из комнат уходили, чтобы не поранило осколками стёкол, если вдруг близко разорвется бомба. Однажды, когда мы так сидели в коридоре, дом вдруг стал качать­ ся, буквально как качели: 1раз, 2-й, 3-й. Оказалось, близко упала бомба, окна действительно повыбило, двор весь был усыпан битым стеклом, но наши не пострадали, потому что выходили на другуюсторону. На улицах появились большие металлические «ежи», сваренные из рельсов, на мостовых во всю ширину улицы рыли глубокие боль­ шие ямы на случай, чтобы не могли пройти танки. Мы (дети) уже знали, что это война. Мы жили на проспекте Газа, недалеко от Нарвских ворот, за на­ шим домом была фабрика «Красный треугольник». Вся страна хо­ дила тогда в калошах этой фабрики, а нас она спасла от холода. В комнате установили «буржуйку» - небольшую металлическую печ­ ку, труба от которой выходила через форточку. Когда не стало дров, люди стали проникать на территорию фабрики и носили оттуда рези­ новые обрезки (и мои родители тоже). Запах от горящей резины не из приятных, но горела она жарко, и у нас всегда было тепло. Здесь же готовилась еда. Кушать нужно было обязательно 3 раза в день (об этом постоян­ но напоминали по радио) - иначе прекращалось выделение пищева­ рительных соков - и тогда смерть. На Юрика давали соевое молоко в небольшой бутылочке с деле­ ниями. Как же мне хотелось его хотя бы попробовать, я не могла отвести глаз от этой бутылочки, но не просила - нельзя. Видно, в свои 6 с половиной уже повзрослела. На нас троих получали совсем небольшой кусок (500 г) очень темного и тяжелого хлеба (250 г на рабочую карточку папы и по 125 г на наши с мамой). Мама приносила хлеб, завернутый в салфеточ­ 63