Это мы, крещенные блокадой - 2007

были перекрыты немцами. ВСталинграде нас перегрузили на баржу и по Волге мы «дошли» до Казани. В низовьях Волги через наши головы уже летали снаряды. В Казани я с женщиной из Ленинграда, по имени Рита, которая лет на 10 была старше меня, поселилась в квартире татарской се­ мьи (местных жителей уплотняли) в комнате без окон, вероятно, бывшей кладовой. Квартира отапливалась дровами и тепло могло проникнуть к нам только через дверь комнаты.Так как дров у нас не было, хозяева квартиры стали закладывать нашу дверь подушками и половиками, чтобы меньше тепла уходило к нам, и мы очень мёр­ зли. Канализации в доме не было, туалеты были на улице и все нечи­ стоты тоже выливались на улицу. Меня тогда это очень поражало. В Казани я начала получать письма от родных отца, которые на­ шли меня через Бугуруслан, где отслеживались перемещения ле­ нинградцев. Мне писали, что в Казани находится Академия Наук СССР и там же находится Лазарь Аронович Люстерник, двоюрод­ ный брат моего отца. Я пошла в президиум АН СССР и получила его адрес. Пришла по этому адресу, но его уже не застала, там была только его жена - Ираида Фоминична и её старшая сестра, которая позже уехала к матери в Горький. Нам говорили, что в Казани голодно, и мы привезли из Краснодарского края много подсолнечного масла и репчатого лука. Вот с этими бесценными дарами я и явилась к своим родственникам. На завод я ездила трамваем. Все окна в трамваях были выбиты, и люди штурмовали их, влезая и в двери, и в окна. Все стояли, в том числе и на скамейках. «Становитесь на лавочки», - кричали те, кто смог влезть в трамвай. Я попала на заводе в ученики к токарю VI разряда, который рабо­ тал в группе ремонта оборудования. Работа была сложная и я, есте­ ственно, с ней не справлялась. Поэтому я работала, в основном, но­ чью, по 12 часов. Холод дома и в цехе, недосыпание, недоедание переносила я после блокады очень тяжело и чувствовала, что долго не выдержу. Так и вышло, к весне я свалилась с крупозным воспале­ нием легких. С температурой 40°С скорая помощь отвезла меня не куда-нибудь, а в тифозный барак, и это не удивительно: во время блокады я болела цингой. Все ноги были в ранах, а когда раны зажи­ ли, образовались коричневые пятна. - У неё тиф. Пятнистость, характерный признак сыпного тифа, - сказал врач. - Эти пятна у меня давно, после цинги, - возражала я. - Она бредит. В тифозном бараке меня посадили в ванну, вымыли и наголо об­ 57