Это мы, крещенные блокадой - 2007

выпито, которое привозили Лазарю Ароновичу его аспиранты и док­ торанты, сколько стихов прочитано!.. Красивый, хлебосольный дом был. Все рухнуло после их смерти, всё растащили родственники, а главное, многочисленная обслуга. Сестры Главным достоянием и гордостью моих родителей были дети. Три девочки-погодки, «девочки Люстерник», как нас называли. Учились мы в разных школах, но все учились прекрасно, занима­ лись музыкой, готовили свои музыкальные занятия по очереди, так что не менее 6 часов в день из окон нашей квартиры звучала музыка. Мы были очень разные внешне, но доминантным признаком на­ шей семьи были голубые глаза, которые у всех были похожи. Старшая из нас - Софа, белокожая блондинка, была серьезной, молчаливой девочкой и редко принимала участие в наших с Ирой безудержных шалостях. Мы приставали к ней. Например, когда она занималась, а занималась она постоянно, я стояла и держала возле ее виска ручку с перышком, не касаясь ее головы, но не давая воз­ можности пошевелиться. Когда её терпение иссякало, я получала довольно увесистый удар по голове. Рука у нее была тяжелая. Перед войной она закончила второй курс физико-технического факультета Ленинградского политеха (ЛПИ) и одновременно испол­ нительское отделение техникума при Ленинградской консерватории по классу фортепиано. Мы все трое должны были выехать из Ленинграда в марте 1942 года с ЛПИ, но накануне отъезда Софа упала в обморок, у нее начался голодный понос, и ехать она не могла. Ира уехала, а мы остались. Я вывезла Софу, едва оправившуюся от болезни, в апреле 1942 года через Ладогу, которая уже была вся в полыньях. Машины шли по самые фары в воде, некоторые проваливались под лед. Но мы проехали. После переезда через Ладогу нас погрузили в теплушки, и эше­ лон пошел на юг, в сторону Краснодара, где «доходяг»-ленинградцев собирались подкормить. Тогда никто не подозревал, что везут нас прямо к немцам, которые окружили Сталинград. Болезнь Софы в поезде возобновилась. На остановках, где наш эшелон обычно загоняли в тупик, я выносила ее из вагона на руках, так она была слаба. Соседи по теплушке роптали. И однажды, в Сальске, когда я вер­ нулась из очереди за очередной похлебкой, Софы уже не было, ее 54