Это мы, крещенные блокадой - 2007

достаточно подготовленной, но об этом ниже. У меня по дому, осо­ бенно первые московские годы, до появления домработницы, было много обязанностей. Все ели, складывали посуду в раковину и вечером, после инсти­ тутских занятий, я мыла всю эту огромную гору посуды. Особенно неприятной обязанностью была доставка обеда изДома учёных. Лазарю Ароновичу полагался ежедневный обед, но мы бра­ ли два обеда через день и делили их на три части. В институт я ехала не только с портфелем, но и с судками: три судка, один в дру­ гом. Мои одногруппники вечно разбирали эти пустые судки, одевали их себе на головы и стучали по ним. Согласитесь - это не очень приятно для франтоватой девушки. Мне также приходилось перед приходом гостей мыть белый не­ крашеный пол в кухне стиля «а la russ». Мыть до белизны, опазды­ вая на свидание и роняя слёзы обиды. Ну, да делать было нечего, права голоса я не имела. Я также «отоваривала» карточки в литерном магазине. У Лазаря Ароновича был «литер А». Иногда в этом магазине я встречала своих институтских преподавателей, которые стояли в очередях к прилавкам более «низких товарных групп», они посматривали на меня косо. Я думаю, что кое-что во мне Раечку раздражало: мой слишком независимый характер, наша с Лазарем Ароновичем манера читать на память стихи, две строчки он, две я; а главное - внимание, кото­ рое оказывали мне их гости. Раньше восхищение гостей вызывала лишь одна хозяйка, а теперь появилось еще юное существо, неволь­ но обращающее на себя внимание. Все-таки 20 лет разницы в возра­ сте давали о себе знать. Ну, это все так - воспоминания, а теплые, любовные отношения мы сохранили до конца их жизни. Я всегда была занята: достаточно тяжелый вуз, гимнастические тренировки, друзья, книги и т.д. Но иногда, даже можно сказать ча­ сто, я вдруг натыкалась на стену отчаяния: у меня ничего нет - ни дома, ни близких родных, ничего. Все отняла война. Куда мне де­ ваться, когда я закончу институт? Здесь мне было нельзя оставать­ ся. Я понимала это. Когда мне было слишком тяжело и слезы души­ ли меня, я убегала на улицу и бегала там, пока не успокаивалась. Лазарь Аронович слез не выносил. В 1946 году Лазарь Аронович получил Сталинскую премию (Го- сударственную, как теперь говорят) и был избран членом-коррес- пондентом АН СССР. Тетя Сима, родная сестра моего отца, говори­ ла ему: «Это все тебе за Тамару!». Сколько в этом доме было застолий, сколько грузинского вина 53