Это мы, крещенные блокадой - 2007

В нашей школе разместился госпиталь, а мы стали учиться в бом­ боубежище. Начались голод и холод. Школа закрылась. Бомбёжки кон­ чились, начался артобстрел. Внашей квартире постепенно умирали оставшиеся друзья. Мы ос­ тались одни. Помню, было много снега, его не чистили - некому было. Ходили с братом за водой на Смоленку. Холодно. Выбиты стекла, окна забиты наполовину фанерой и затк­ нуты одеялами. У нас в комнате был старинный камин, и папа к нему пристроил маленькую печку. Мы с братом лежали около этой печки и нередковспоминалидовоеннуюжизнь,нашихдрузей,но, восновном,спали. Однажды нам с братом повезло. Как оказались мы на Малом про­ спекте, не помню. Был артобстрел, снаряд попал в дом на углуМалого проспекта и 14-йлинии, и взрывной волной убилолошадь. Военныечто- то везли в повозках. Лошадь упала, и военные начали ее разделывать. Вокруг стали собираться голодные люди. Мы с братом стояли около телеги, и вдруг к нашим ногам упал большой кусок ноги вместе с копы­ том. Брат схватилегоиповолок. Толпа расступиласьи сомкнуласьвновь. Мы побежали к подвалам, и Алька кинул эту ногу в окошко подвала, потом меня, и прыгнул сам. За нами погнался военный, но люди ему мешали. Что было сзади, я не видела, но слышала крики, выстрелы. Мы убежали с нашей ношей. Ленинградские подвалы, как катакомбы, а мы знали все входы и выходы. Нам повезло: у нас была еда. Нога была очень тяжелая. Хотя дом был рядом, мы весьэтотпутьпроползли, долго отдыхали, но ползли. Зиму, самую страшную, мы пережили, а весной в конце марта мы эвакуировались по последней «Дороге жизни», так как лед уже таял. Выехали ночью. Погрузили нас на бортовые открытые машины. Ехали в полной темноте. Когда рассвело и до берега оставалось со­ всем немного, прилетели мессершмиты и начали бомбить. Бомба по­ пала в идущую впереди машину, лед треснул, и наша машина начала погружаться в воду. Отец выбросил меня, затем брата, мама выпрыг­ нула сама. Отец помогал другим, но машина начала быстро уходить под лед. Отец еле спасся. И тут с берега раздался крик: «Полундра!» - и побе­ жали матросы спасать и вытаскивать из воды полуживых людей. По­ мню, как меня вынес на руках боцман, у него была боцманская дудка. Вокруг рвались бомбы, лед трещал, люди проваливались и молча ухо­ дили под лед. Самое ужасное - криков не было, только стрекот пулеме­ тов и свист бомб, и матросский крик «Полундра». На берегу отец на­ шел нас. Кто-то сунул мне за пазуху кусок сала и хлеб. Жители дере­ вушки несли нам еду: кто картофель, кто хлеб, молоко... Нас быстро погрузили в товарные вагоны, и мы поехали. 37