Это мы, крещенные блокадой - 2007

классе. Очень хорошо помню свою первую учительницу Софью Ни­ колаевну и моих друзей-одноклашек Борю Шутова и Колю Кудря­ шова. Учеба давалась мне легко, а после уроков все дети собира­ лись на большом пустыре перед нашим домом. Играли в салки, нам всегда было весело. Сестренка ходила в детский садик. Впервые слово «война» я услышала от мамы. Помню, было воскре­ сенье, я гуляла, мама позвала меня домой и сказала, что началась вой­ на. Но тогда на меня это не произвело никакого впечатления. Мы по- прежнему бегали на пустыре, ходили в школу. А в небе уже шли воз­ душные бои, и мы с детским интересом их наблюдали. А вот чувство первого жуткого страха я запомнила навсегда. Это была первая бомбежка. Дом затрясся, и я боялась, что пол прова­ лится. Все, кто был в то момент дома, человек 10, собрались на первом этаже. Рядом со мной оказалась девочка-беженка, и я с удив­ лением смотрела на ее перекошенное от ужаса лицо. И вдруг услы­ шала свистящий шипящий звук, а потом страшный грохот. Только в тот момент я поняла, что такое война. На месте нашего пустыря вырыли окоп. Сверху положили доски и закидали землей. Это было наше бомбоубежище, и до самых холо­ дов во время налетов мы укрывались там. Школу отдали под госпи­ таль. Всех детей, которые остались, собрали в одну школу. Пока было тепло, я туда ходила, но потом учеба прекратилась. Началось самое страшное. В памяти всплывают один за другим эпизоды. Пустые магазины, карточки, зима. Вот я одна дома, сестренка в садике-интернате, хо­ лодно, все время хочется есть. Скорее бы пришла мама. Мама при­ ходит поздно вечером и приносит пол- литровую банку супа. Опять я одна, все время читаю «Три толстяка» Олеши, вернее, смотрю одну и ту же картинку, где нарисован огромный торт. Помню, иногда мама приносила молочный кисель - это какая-то жидкость белого цвета. Но мне казалось, что вкуснее ничего не бывает. Вот, думала, кончится война, я каждый день буду есть мо­ лочный кисель. Лютая стужа. Мама болеет. Надо сходить на ее работу за едой. Иду по дороге и вижу: то там, то здесь что-то лежит. И вдруг пони­ маю, что это трупы замерзших людей. Ужас, страх, я бегу... Маму положили в больницу, а меня отправили к сестренке, в са­ дик-интернат. Это спасло нас от смерти. Там я увидела несколько знакомых детей и среди них своего одноклассника Женю Малыше­ ва. Все страшно истощенные, с черными кругами под глазами. По­ мню, меня накормили: дали блюдце, а на нем кусочек черного хлеба, посыпанный сахаром. Для голодного ребенка это было чудом. Ма­ 129