Это мы, крещенные блокадой - 2007

Мне было 14 лет, я была дома одна. Помню, как началась бомбежка. Мы жили недалеко от Во­ лодарскогомоста. Сначалалазилина крышу исмот­ рели, как наши самолеты гонялись за фашистски­ ми. Когда наш сбивал фашистский самолет, мы прыгали и кричали от радости. Потом нам ска­ зали, что одного мальчика сбило с крыши взрыв­ ной волной, и мы перестали лазить на крышу. Стали дежурить вокруг домов. Нас собрали на футбольном поле и показали, что представляет зажигательная бомба и как с ней обращаться, чтобы быстрее её загасить. Однажды я дежурила вокруг домов. Во время обстрела из дально­ бойных орудий ко мне подошел знакомый мальчик. Раздался взрыв сна­ ряда, он присел, а я отодвинулась к стене дома. Потом он поднялся и закричал: «Ты жива?» Я ответила: «Да». - «А где осколок, который просвистел надо мной?»-спросил мальчик. Я посмотрела, осколок ле­ жал недалеко от меня. Я схватила его рукой и ... закричала, он оказался раскаленным, я сожгла ладонь. Вэто время бежали ребята и кричали, что убило Петю. Я побежала с ними. Там были сараи, где Петя раньше гонял голубей. Когда мы подбежали, он лежал на спине, а во лбу, чуть повыше переносицы, торчал осколок. Это было очень больно видеть, это было страшнее бомбёжки. Норма отпуска хлеба быстро падала, к осени мы получали 125 г, а взрослые 250 г. Начались холода, я находила доски и топила печь. Вес­ ной собирали травы, лебеду, крапиву, варили их. Резали веточки от ма­ лины и смородины для чая. 21 декабря папу отпустили из части домой. Он был очень худой, кожа словно натянута на костях, а глаза, как стеклянные. Я ходила в столовую части, приносила ему обед. 23 декабря я принесла ему завт­ рак, но он не сидел за столом. Я спросила маму о том, что с папой, она сказала, что он спит, но только совсем. Пришлось папу похоронить на братском кладбище. Мы остались вдвоем: я и мама. Мама чувствовала себя плохо, у нее была водянка. Она сильно опухла и еле передвигалась. Как-то я повела её в больницу, а когда мы возвращались домой, она упала и не смогла встать. Я подымала ее, кричала, плакала, но ничего не могла сделать. Прохожий помог поставить мамуна ноги, и мыдошлидодома. Такое трудно забыть. Наверно, это взаимопонимание и уважение лю­ дей и помогли ленинградцам выстоять втрудное время. Как-то, в январе, не было доставки хлеба, и мы не получали его дня два. И вот рано утром я пошла за хлебом. Была очень большая 123