Это мы, крещенные блокадой - 2007

просто недоразумение и утром он придет... Однако не вернулся... А матери приказали в течение 24 часов освободить номер в гос­ тинице. Мы вернулись в Ленинград, но уже с клеймом «семья врага народа». Знакомые перестали нас узнавать, родственники старались держаться подальше. Началась трудная жизнь, полная унижений. Мыс сестрой были невелики, матери надо было содержать семью, кормить. Но на ра­ боту её не принимали, т.к. она была женой «врага народа». Мы с сестрой были предоставлены сами себе. Однажды мать получила записку от отца, в ней сообщалось, что ему дали 8 лет по ст. 58 и что он находится в бухте Нагаево. 35лет спустя мне посоветовали обратиться в Москву, в партийный орган, с просьбой - реабилитировать отца. Последлительной перепис­ ки оказалось: мой отец, как свидетельствует «Свидетельство о смер­ ти», умер 31 декабря 1938 г. А решением от 21 июня 1938 г. дело о нем прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Так что он умер уже реабилитированным, а нам ничего об этом не было известно. Перед войной я окончил 1-й класс, а читать газету, книги я уже умел в четыре года. Как и все дети, мы играли во дворе, ходили на площадь у Зимнего Дворца, в Исаакиевский собор, в Летний сад... Но вот 22 июня 1941 года. Война... Везде на улицах - репродук­ торы, и у каждого - толпа. Слушали, и не верили... Но, все-таки, пришлось поверить-произошло непоправимое... Первые самолеты немцев я увидел из окна. Их было 9. Летели медленно, четким строем, надрывно гудели. Очень скоро мы узнали о воздушной тревоге. Знали - надо быстро спускаться в бомбоубе­ жище. Мать брала с собой нас и сумку, в которой находились доку­ менты, карточки на продукты. В средине июля или начале августа мама сказала, что нас от­ правляют в глубь страны. Дали по булке хлеба, хотели вывезти. Эше­ лон был товарный. Мы доехали до станции «Малая Вишера», эше­ лон встал. Стояли долго, а ночью объявили воздушную тревогу. Из вагонов быстро выбрались на станцию. Шел воздушный бой. Про­ жектора ловили в перекресток вражеские самолеты, стреляли зенитки, были взрывы. Один самолет, укутанный огнем, взорвался недалеко, примерно в 1,5 км от нас. Чей это был самолет? Наш? Фашистский? Не знаю. После этого боя нас посадили в вагоны и повезли обратно, в Ленинград, так как железнодорожные пути раз­ бомбили. Путь в глубь страны был отрезан. Всентябре я пошёл во второй класс, но проучился не более неде­ ли. Вшколе сказали, чтобы мы пока сидели дома, так как участи­ 109