Это мы, крещенные блокадой - 2007

Помню 8сентября, когда немцы подошли к на­ шему городу и постепенно окружали его. Была страшная бомбежка, причем налеты происходили несчётное количество раз, и нам казалось тогда, что всемы погибнем. Но это только казалось от страха, постепенномы привыкли к бомбежкам иобстрелам. Надо сказать, что детства у нас не было (немец его украл). Мы тогда не по-детски повзрослели... Мы были очевидцами того, как немцыразруша­ ли нашидома, как гиблилюди, как разбомбили Ба­ даевские склады с продовольствием, и мы тогда ходили туда, собирали сахар и крупу вместе с землей. И вот ребята с нашего двора, которые были постарше (13-14 лет), создали бригаду и стали помогать взрослым. Но и для нас, которые были поменьше, нашлась работа. Вначале мы носили на чердак нашего дома песок, воду, какую-то пропитку, которой кистями мазали по деревянным перекрытиям - ока­ залось, это для того, чтобы, когда сбрасывали зажигательные бомбы, дерево не загоралось. Наши ребята, и я в том числе, никогда не прятались в бомбоубежи­ ще, а постоянно дежурили на крышах, во дворе, на улице. Короче, мы были глаза и уши взрослых, дежурили вдомоуправлении. Однажды, во время очередной бомбёжки, мы увидели, как из окна 2-го этажа нашего дома кто-то подает сигнал: огонек то вспыхнет, то погаснет. И, на наше счастье, по ул. Чайковской проходил морской пат­ руль (этобыли морякиморскогоучилища ВИТУ, которое находилось на соседней ул. Каляева). Ребята быстро подбежали к ним и указали на мелькание огонька. Моряки быстро среагировали. И когда они выводили из кв.№ 8челове­ ка, то у нас было очень большое удивление, ведь это был управляющий нашим домом, до сих пор помню эту фамилию - Фокин, мужчина лет 50-ти, в кожаной куртке, в брюках-галифе, в очках. Только через несколькодней пришлидвое военных, собрали нас, ре­ бят, и объявили благодарность, сказали, что мы молодцы. Потом ходили в госпитали, помогали раненым подать воды, утки. Пелидля них песни. И когда видели улыбку на ихлицах, радовались. Но это был 1941-й год. К концу этого года наши ряды стали редеть. Голод брал своё. Умирали семьями. Умер и наш главный мальчиш, которого звали Аркадием. Всё реже стали выходить на улицу, потому что к тому времени мы уже были дистрофиками. Об этом очень тяжело писать. Сколько ушло тогда из жизни моих маленькихдрузей... Зима быласуровая, холодная, голодная. Домажгли 107