Дедов ПП_Русская доля

После обеда легли отдохнуть —мы с бабушкой совсем нынче мало спали, а в ночь надо было ехать домой. Я улегся на прохлад­ ном глиняном полу, старухи умостились на топчане, а дедушка Арсентий ушел на улицу, сказав, что належаться успеет на том свете, надоест еще. - Как он счас? - шепотом спрашивала бабушка Федора у мачехи. - Жу-жу-жу, —слышалось в ответ. - Да неужто и счас вспоминает? - встревожилась бабушка. - Раньше-то не выказывал... Можа, и думал, да при себе держал, когда умом-то покрепче был. А теперь у него, как у пьяного али как у ребенка, - што на уме, то и на языке... Смысл этого загадочного разговора стал мне вскоре ясен. Не дав нам подремать и часа, в избу вошел дедушка Арсентий, сер­ дито забубнил, будто про себя: - Спит себе - и в ус не дует. А об обеде подумала? Чем гостей угошшать? То-то што не родная матушка-сразу видать... Хрести- нья, покойница, та бы счас на одной ноге вертелась, с-под земли достала каких ни на есть харчишек... Упреки эти относились, конечно, к Жужилке, а в пример ей дед ставил свою первую жену Хрестинью, бабушки Федоры родную мать, которая умерла назад тому с полвека. Вот аж когда аукнулась первая-то любовь! Больше того, позже бабушка Федо­ ра рассказала мне, что прадед мой Арсентий после смерти пра­ бабки Хрестиньи, будучи сам в полном здравии и силе, перебрал много всяких «старух», все искал «такую, как Хрестинья», да, видно так и не нашел: двух совсем одинаковых людей на свете не бывает. А уж какая «такая» была эта Хрестинья, что в ней таилось такого, что запало в душу на всю долгую жизнь, —это деду одному известно. Бабушка же Федора утверждала, что мать помнится ей самой обыкновенной женщиной, не шибко и краси­ вой, и с «карахтером» далеко не ангельским... Но шире и глубже познавая мир, я уже знал, что случаются в жизни подобные шту­ ки, которые трудно объяснить умом, а сердцем проникнуть еще не дано, и потому остается только развести руками: чего, мол, не бывает на свете?