Дедов ПП_Русская доля

ло терпким смоляным запахом дыма, и кроваво-красные сполохи тревожно метались в непроглядной ночи. УСМЕШКА ТВАРДОВСКОГО Как иногда бывает обманчиво представление о человеке, если к тому же человек этот - писатель! Например, своего любимого поэ­ та Александра Трифоновича Твардовского я воображал себе, пока не увидел его живым, очень похожим на Василия Теркина. По пор­ третам - такое же простое, чуть курносое, русское лицо, и чубчик цвета ржаной соломы, и с хитринкою взгляд, в котором простота и мудрость. И норовом он, Александр Трифонович, должен бы быть, по моему представлению, весел да удал, с шуткой-присказкой на устах, и боек, ловок в движениях, и речист - вот какой говорун... Ан нет, надежды мои оправдались не совсем. Твардовского я видел один раз в жизни: в шестидесятых годах он приезжал в Новосибирск, выступал в окружном Доме офицеров перед об­ щественностью города, журналистами, писателями. На сцене, за столом президиума, с ним сидели еще какие-то люди, помню только С. П. Залыгина, который тогда еще жил в Новосибирске, печатался в «Новом мире», - Твардовский, выступая, несколько раз показывал на него пальцем и (в шутку ли?) называл «ваш великий земляк». Я сидел в первых рядах и хорошо разглядел поэта. Сразу ска­ жу о своем разочаровании. Чуть ли не всегда так бывает: образ, созданный воображением, часто меркнет перед реальным че­ ловеком. Так случилось и здесь. Твардовский оказался средне­ го роста, с лицом одутловатым и серым, нездоровым на вид, и говорил он монотонно, сбивчиво, - словом, далеко ему было до тех ораторов-краснобаев, которые, как говорится, на ходу под­ метки рвут. Однако это не такой уж тяжкий грех: известно, что и Горький, и Шолохов, и многие другие великие кудесники сло­ ва не отличались особым красноречием на трибуне. Для себя я этот факт объясняю просто: личность творческая и в устной речи пытается найти свежее слово, свою метафору, новый по­ ворот, а не шпарит, как иные записные ораторы, целыми блока-