Дедов ПП_Русская доля

Полевая дорога: тускло блестят размытые дождями колеи, ве­ тер свистит в голых придорожных бурьянах, грязные клочья туч проносятся низко над землею, задевая верхушки деревьев. Вон озябшая ворона сидит на потемневшей от сырости копне сена, холодный ветер ерошит ее перья, ворона хриплым простуженным голосом кричит в серую ветряную пустоту: - Кар-р, кар-р! А то разыграется ночью целая буря, загудет, застонет над сте­ пью, молодецким, разбойным посвистом отзовется в черных лесах, и страшно, и грустно за тех, кто остался в такую ночь без крова... Но утихнет буря, кончатся беспросветные гнилые дожди, и вот однажды под утро упадет на грязную землю сверкающий кол­ кий иней, закраины озера схватятся стеклистым ледком, и когда в ясное небо поднимется солнце, то таким праздничным блеском засияет мир, что дух займется от свежести, простора и чистоты. Изморозь ознобит прибрежные тальники, остывая, задымится ту­ маном сразу потемневшая вода, и жестко, жестянно зашелестит вмороженная в лед осока. Вялая рыба соберется в косяки: пойдет по озерному дну искать глубокие илистые ямины для зимовки, и даже хищная щука в это время равнодушна ко всему ,-она тоже плавает сонно, еле шевеля рыжими плавниками: ищет себе зимнее убежище. Запоздалая стая лебедей протянет над озером и, может быть, снежными хлопьями опустится на пустынное жнивье - покор­ миться перед дальней дорогой... НОЧЬ Ненастная осенняя ночь. Темень - в глаз коли - ничего не видно. На ощупь иду к обрывистому берегу Оби. Ветер свистит и завыва­ ет в голых тальниках, и так же жутковато воют на реке теплоходы. Какое утешение для души, какую поэзию найдешь среди этой холодной, неуютной ночи? Но вот подхожу к обрыву, Воды не видно, только слышится плеск волн, и пенистые гребни их, мельтеша в темноте, вдруг на­ помнили стаю белых чаек, летящих над черной бездной...