Дедов ПП_Русская доля

карович рвался сделать из него кинофильм, - не дали. Почему? Боялись? О чем-то догадывались? Шукшин многое предчувствовал. Мне кажется, этим бунтарс­ ким произведением он нас как бы предупреждал: «Ваня, смотри!» (К слову, так назывался один из его рассказов). Великие писатели - великие провидцы. Они ничего не делают просто так, без наития, без внутренней подсказки или без благо­ словения свыше. Тот же Шукшин, - взял да и сочинил зачем-то книгу о давно минувших днях, о полузабытом атамане, который только в старых песнях и упоминается, в песнях, которые сейчас уже не поют. Да и давно написано о Разине несколько книг. Роман Шукшина - может, и не лучший, но он - другой. При внимательном прочтении вам обязательно покажется, что Стенька Разин с самого начала знает, чувствует звериным своим чутьем, чем кончится этот поднятый им мятеж великого гнева на­ родного. Потому так пронзителен и страшен роман от начала до конца: Ванька, смотри! Смотри, что тебя ждет, если ты не суме­ ешь договориться, объединиться в общей борьбе с другим таким же Ванькой, десятым, сотым, многотысячным!.. * * * У меня много любимых писателей, любимых книг. И если Бог даст здоровья, мне очень хочется сказать свое слово о Юрии Ка­ закове, - как лично я понимаю его творчество. Ведь писатель-то он удивительный, необыкновенный, и если критики причисляют его к бунинской традиции, то только потому, что Казаков из самого обыденного факта умел извлекать чистейшую поэзию, как золото­ добытчик из серой горной породы добывать благородный металл. Любимый его Север России прочувствован и описан Казаковым достоверно, зримо, осязаемо. Ни с каким другим местом на свете не спутаешь эту природу, этот быт, повадки и характеры поморов. Вот осень. Кончилась тяжкая рыбацкая страда, мужики возвращаются с моря: «Тогда избы вновь наполняются запахами соленой трески и пикши, водки и браги по праздникам, махорочным дымом, креп­ ким мужским говором, стуком сапог. Станет весело! Жарко будут