Дедов ПП_Русская доля

Ваней в Заелыдовском бору... Дорожки здесь расчищены, в иных местах до самой земли. Ваня побежал вперед, кричит оттуда: - Ага, вот ты где спляталась! - Кто спрятался, Ваня? -Кто-кто... Лето спляталась! Подхожу. На дорожке, среди снега, кустики зеленой травы. В народе ее называют пузиком. Она холодов не боится и под сугро­ бами зеленеет, как летом. - Она тут зимует? - допытывается внук. - Кто «она»? - Ну... лето зеленое? - Не «она», а «оно», - только и нашелся я сказать. Или вот еще. Сидим с Ваней на берегу, удим рыбу. Но сидеть молча у внука не хватает терпения, и он во весь голос затягивает свою любимую: «Какая зэнссина, какая зэнс-сина, мнеп такую!» - Ваня, перестань, - говорю, - рыбки услышат и не будут кле­ вать». Внук соображает пару секунд и выдает: - Не услысут. У них ухов нету! И опять же напрашивается сравнение с писателем. Грош цена всем его выдумкам и изыскам, если фантазии его хоть как-то не связаны с реальной жизнью, а с другой стороны, - если в обыден­ ном и привычном не дано ему найти хоть малую крупицу поэзии и сказочности. Да, в этом писатель похож на ребенка. Ведь малыш большую часть времени играет, то есть занимается творчеством, если хоти­ те - сочинительством, где не обойтись без выдумки и фантазии. Девочка воображает себя матерью, когда играет в куклы, мальчик «взаправду» воюет, срубая деревянной саблею лопухи или «тата- кая» из палки-«автомата». Дети выдумывают свой собственный мир, населенный добры­ ми или злыми духами, могут «запросто» слетать на любую плане­ ту, превратиться, к примеру, в лающую собаку, скачущую лошадь или гудящий самолет. Мир детской фантазии удивительно много­ образен, и широта его зависит от богатства воображения ребенка. А уж это дается от природы...