Дедов ПП_Русская доля

На третий день он встретил зверя в тех же кустах. Волк шу­ ганул прочь, снова заметался по острову. Ефим загнал его на песчаную косу, стал подходить ближе. Не спуская нацеленного ружья, бросил к ногам волка кусок сырого мяса. Зверь вздыбил загривок, клацнул зубами. В глазах его было столько злобы, что, казалось, он хотел прожечь ими бакенщика насквозь. Ефим бро­ сил еще один кусок мяса - зверь по-прежнему щелкал клыками и пятился к воде. «Нет, видно, и впрямь сколь волка ни корми - он все в лес смот­ рит», - подумал бакенщик и повернул к своему домику. А ночью он проснулся от жуткого воя. Схватил ружье, выско­ чил на улицу. Ночь была лунная, вода рябила серебристой чешу­ ей. Волчий вой, - безысходной, смертельной тоской раздираю­ щий душу, - постепенно отдалялся, уплывал вниз по реке. И в той стороне Ефим с трудом различил в голубом лунном сиянии большую белую льдину, по которой двигался, перекатывался жи­ вой черный клубок. ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ Его и сейчас помнят в деревне Ерестной, только вот фамилия да имя-отчество позабылись. Помнят по прозвищу: Тришка-гар- монист. Странный это был человек. Односельчане его ненавидели. Ког­ да, четверть века назад, купил я здесь себе избу-дачу, плохонькую, об одной комнатке «насыпуху», первым, помнится, навестил меня этот самый Тришка, - мужичонка за семьдесят, высокий , худой, с маленькой головою и изуродованным на войне лицом. Однако, широкая кость и длинные, чуть не до колен руки выдавали в нем прежнего силача. - Здря ты купил эту развалюху, - обрадовал он меня с порога. - Она и держится-то ишо только потому, што сумлевается, на ка­ кую сторону ловчее свалиться. В другой раз пришел с просьбой. Но прежде, чем просить, за­ явил высокомерно: