Дедов ПП_Русская доля

нающий хозяина, с годами не состарился. А, напротив, будто бы похорошел. Стены из любовно оструганных бревен начали брон­ зоветь, обретая костяную крепость и играя на солнце кремовым, благородных оттенков, блеском. Но... убрался хозяин в другую, вечную домовину. А к Марье Степановне пожаловал ее внук, и теперь наследник усадьбы, не­ кто Димон. Вообще-то его звали Димой, но он почему-то пере­ иначил свое имя на французский, что ли, манер. Верзила был белобрыс и губаст, с трубным голосом и звероватым оскалом вместо улыбки. Вечером он зашел ко мне, выставил на стол бутылку дорогого коньяка. Я спросил, что он думает делать с усадьбой стариков, ведь Марье Степановне одной не под силу. Она собралась до­ мой, в город. - Дом на слом, - складно ответил Димон, - а на этом месте воз­ веду кирпичный особняк, самый высокий в вашем задрипанном поселке. - Жалко домик-то! - вырвалось у меня. Димон расхохотался во всю свою обширную пасть, шибанул меня ладонью по плечу: - Ну ты, писатель, даешь! Ты хоть за бугром-то бывал? Видал, как цивильные люди живут? Встречал хоть одну такую деревян­ ную избушку на курьих ножках? То-то и оно... С Димоном мы были знакомы давно. Он и раньше наезжал сюда с друзьями погулять на приволье. Отца у него не было. Учился в каком-то институте, - выгнали. Долго болтался в поисках зара­ ботка пока, наконец, не нашел пристанище по душе - ресторан, в котором устроился вахтером-вышибалой. А через какое-то время (дошли до нас слухи) стал хозяином этого ресторана. Как-то при встрече объяснил мне коротко: «Понимаешь, свинтился с хозяй­ кой, а мужа ее мы отшили в Могилевскую губернию». До сих пор понять не могу, на самом ли деле хозяина ресторана отправили на Могилевщину, или тут намек на что-то пострашнее? Сейчас вот, когда мы выпили принесенного Димоном дорогого коньяка, он вдруг предложил: