Дедов ПП_Русская доля

они красавцами, и лебедка-мать все плавала вокруг, охорашивая своим черным шишковатым клювом перышки на их спинках. - Хорошие ребятишки, —похвалил Оспан и выставил большой палец руки. - Жаксы! И старые лебеди благодарно закивали ему своими точеными головками. ...Отара ушла далеко, уже домики хутора размыло вдали струис­ тое марево, трава здесь была посвежее, и Оспан остановил овец. Он разнуздал и отпустил на волю Каракера, сам лёг под чахлый ракитовый кустик, который почти не давал тени, а разогретая его кора пряно пахла какими-то цветами. Оспан стал задремывать, разморенный зноем, но тревожно стало ему вдруг, когда в по­ лусне подумал он снова о лебедях, о вчерашней встрече с ними. Вчера, когда он пришел с отарой к водопою и покликал птиц, они долго не выплывали, а потом все четверо с криком взлетели над камышами и стали кружиться низко над Оспаном, задевая своими мягкими крыльями его голову и плечи. Он даже сейчас явственно ощущал на своём лице прохладный ветер от взмахов этих кры­ льев. «Значит, и ребятишки на крыло поднялись», - порадовался он тогда, и, сколько ни звал лебедей, показывая им еду, они так и не опустились на воду. Да, вчера он радовался за птиц, а теперь пришло к нему тоскливое предчувствие... И он снова почувствовал себя одиноким человеком, и ему стало жалко себя до слез. А когда-то, много лет назад, он счастливо на­ чинал молодую жизнь в этих степях, и он вспомнил сейчас свою Фатиму, вспомнил ее девушкой, тонкой и гибкой, как надречная лозинка, и быстрой, как степной вихрь, что налетает неожиданно и мечется по степи вьюном раскаленной пыли. А глаза у Фатимы были большие и пугливые, как у ярочки, и блестели они, как чер­ ные звезды. Ах, какое то было время, какие ночи были в степи, когда скакали они на конях по ископыченной земле, - только ветер полоскался за спиной! А костер на берегу Чулым-реки, и красная дорожка, что бежала от огня по черной воде, и зеленые, словно недозревшие, степные звезды, что срывались с черного неба и па­ дали неподалеку в траву! «Ярочка ты моя, горлица моя весенняя,