Дедов ПП_Русская доля

ся еще белесый холодный туман. Старик кряхтел и постанывал, разминая скрипучие от застарелого ревматизма суставы, потом закуривал и говорил неожиданным для такой тщедушной фигур­ ки густым басом: - Подъем, ешь вас комары да мухи! Он не кричал, а именно говорил, не напрягаясь, но голос его проникал сквозь крепчайший самый сладкий заревой сон, и мы просыпались, как от толчка в бок. Бывают у людей такие голо­ са! Любой шум и гвалт могут покрыть, подавить своей басовитой властностью. И вообще у деда Терентия было полное несоответствие вне­ шности с его характером, внутренним содержанием. Со стороны поглядеть, - божий старичок, тихий и смиренный, на ладан ды­ шит. Большой козырек бордовой фуражки надвинут на самые гла­ за, и чтобы глянуть в лицо собеседника, старику приходится по странной привычке откидывать назад голову, вместо того чтобы поднять козырек. Ходит Терентий тихонько, боязливо даже, как по первому льду, - подволакивая, шаркая ногами. Но поглядели бы вы, как он работает! Не работает, а словно бы играет своим маленьким топориком, лезвие которого заправлено и отточено так, что им можно бриться. Возьмется ли за фуганок - со свистом летит в стороны курчавая стружка, а дерево полируется до стек­ лянной чистоты. И словно бы преображается в работе старик, делается выше ростом, солиднее и разгорается розовым румянцем, - тут уж не смей к нему подходить, что-нибудь спрашивать под горячую руку: рыкнет так, что присядешь от неожиданности. Я поделился с тем же Барыкой своим недоумением по поводу несоответствия внешности Терентия с его грозным басом. - А шо туточки странного? - лениво отозвался Кузьма. - Воро­ на, бачь, меньше нашего бугра, а гаркнет —в ушах звенит... Соло­ вей опять же... Не можно так, чтобы Бог человека обидел всем. Одному - силу, другому - красоту, а этому - глотку лужоную. Да и хитростью не обделил... Итак, первым просыпался Бугор и будил всех нас. Чтобы согнать