Дедов ПП_Русская доля

ся четко: каждому по труду. Понял? Ну, и ешь тебя комары!.. Эта присказка его подходила здесь как нельзя кстати: комарье вилось тучами, и первые ночи, пока не привык, я не мог спать, хотя уставал зверски. Пасясь, овцы собирали комаров, казалось, со всей степи, да и в местном озерке они плодились. Мы ночева­ ли в саманной сараюшке, которая до этого служила казахам не то амбаром, не то кладовой. Перед сном разводили на глинобит­ ном полу костерки-дымокуры, открывали дверь и разбегались кто куда. Дым валил из двери погуще, чем из печной трубы, но триж­ ды проклятые кровососы каким-то чудом все равно оставались в нашей прокопченной, как овин, спальне и ночью поднимали та­ кой писк и гуд, что мороз подирал по коже... К плотницкой же работе приноровился я скоро, поскольку кое- какие навыки у меня уже были. К тому же бригадир, или, как зо­ вется у шабашников - бугор, дед Терентий поручал мне первое время самую грубую и простую работу: шкурить или тесать брев­ на, копать под столбы ямы, пилить, подносить, помогать, - сло­ вом, быть на подхвате, где нужна сила и сноровка, а особого уме­ ния не требуется. Бугор, кажется, был мною доволен, двое других плотников тоже перестали коситься. Как я постепенно убедился, они не только уважали и во всем подчинялись Терентию, но и чуток по­ баивались его, - и это было странно. Внешность старика настоль­ ко заурядна и незначительна, что с нею как-то не вяжутся слова - бригадир, бугор, начальник. Он мал ростом, худ и весь какой-то розовый до прозрачности. Розовое, чуждое загару, личико, тако­ го же цвета и лысина, и окаймляющие ее редкие волосики. Даже крохотные глазки белесо-розовые, как у кролика. Казалось, каким родился он, - с нежной прозрачной кожицей, - таким и остался до старости, будто прожил жизнь без солнца, в погребе, как бледно- розовый картофельный росток. - В моем организме не хватает пигмеев, - сказал как-то он. - Пигментов, - поправил я, - красящих веществ. А пигмеи - это... -Грамате-ей! -р езко перебил Терентий. -П рямо Циолковский, Мечников, Миклухо-Маклай! А скажите, прохвессор, скока будет