Богатыри Отечественной войны-1942

где-то недалеко, на востоке, лежала1его родина, тоже израненная, но сильная волей, и к этой родине надо было дотянуть себя и ма­ шину—во что бы то ни стало, любой ценой дотянуть машину... И он повел машину в сторону родины. Должно быть, полет продолжался не очень долго. Он вылетел в 12.00, до встречи с противником прошло минут пятнадцать, ми­ нут семь или десять продолжался бой... Судя по небу, время еще недалеко ушло за полдень. Но Алиеву казалось, что проходят ча­ сы. У него не болела именно челюсть, именно опина, или руки, или плечо — у него болело и ныло все тело, целиком, как будто не было на нем ни одного здорового места. И нужны были страш­ ные усилия, чтобы сидеть, держать глаза открытыми и видеть ими все, что надо видеть, чтобы держать штурвал и вести са­ молет. ' Он поднял машину так высоко, как только мог, это дает воз­ можность спланировать, если нехватит горючего. Но на высоте у него заколотилось сердце, и это было очень больно. Кровь при­ лила к ушам, в ушах зазвенело, и это тоже было очень больно. Ему стало так плохо, что он на минуту закрыл глаза и откинул­ ся назад, но жгучая боль в спине заставила его шатнуться впе­ ред и прилечь грудью на штурвал. «Неужели я умру?» — вдруг подумал он. Мысль не показалась чудовищной, как раньше. Сей­ час смерть для него была просто покоем, освобождением от боли, от головокружения, от липкой крови во рту, от упрямого усилия вести самолет. «Нет, врешь!» — хотел крикнуть он, но крикнуть не мог. Уп­ рямо поднявшись, поглядел вниз, увидел взлетающие дымки и 'ВСПЫШКИ выстрелов, понял — «линия фронта» — и повел самолет туда, где в молочной дымке скрывался родной аэродром. «Надо забыть о боли, думать только об управлении самолетом», ре­ шил он, и ему как будто удалось это. Боль исчезла. Самолет шел ровно. Только земля стала очень далекой и туманной, небо каким- то безжизненно блеклым, а движения —чужими и медленными. Алиев терял сознание. С земли заметили самолет. Орудийные расчеты засуетились на вражеских зенитных батареях. Белые облачка разрывов заплясали вокруг спотыкающегося в воздухе самолета. Аляев заметил обстрел только тогда, когда самолет швырну­ ло в сторону волной взрыва. Он выравнял его и, с усилием глядя вперед, стал увертываться от снарядов. Но держать глаза раскры­ тыми было все труднее. Было бы всего проще закрыть глаза и умереть в последнем смертельном штопоре. «Я этого и хочу», — оказал себе Алиев, и это признание было, как смерть. Он закрыл глаза и выпустил штурвал... На миг его охватило блаженное ощу­ щение освобожденное™ от всего. Но тотчас острая мысль, как игла, пронзила его мозг, — а самолет? Самолет еще поживет. По­ пов залатает его и снова выпустит в бой... Товарищи ждут на аэродроме и не расходятся так же, как он сам никогда не уходил с поля, пока не вернется последняя боевая машина. Нет! Ни за что!