Стрекоза № 9, 1908

АПОЛЛО. Петербургское кафе-трущоба Шарля Тюрина. Чтобы все было кань въ парижских!, хорошихъ „домахъ“ этого сорта... Такъ хотятъ. Страстно хотятъ. Н о—этого не могутъ. Мы скучны. У насъ даже разгулъ носить похоронный характеры Вымазать лакею физюномш провансалем!.. Запустить бу­ тылкой Ау въ зеркало. Накормить рояль блинами. Вылить дЪвицЪ изъ дома Тюрина стаканъ пива за корсетъ. И все это нудно, тоскливо. З'Ьвая бьютъ зеркала, зЪвая развратни- чаютъ... Настросше перебрасывается за рампу, и всЪ эти шикарные оголенные народы испол- няютъ навязмне въ зубахъ „номера“ меха­ нически, какъ автоматы паноптикума. ИзвЪстно, что при словЪ „экстазъ“ испол­ нительница обязательно ущемляетъ руками юбку и энергично сотрясаетъ бедрами. „Мужъ“ всегда сопровождается иллюстра- щей роговъ, съ помощью пальцевъ, а ку- зенъ—псевдо-лукавой улыбкой. Тоска. „Домового-лихоронягъ, вЪдьму-ль замужъ выдаютъ?“ Задшй рядъ стульевъ занять молодежью въ яркихъ галстукахъ съ подозрительно роскошными брилл1антами. Они, очевидно, впервые, робЪютъ, но графинъ-другой „че- лмшевки“ въ антракт!) развязываетъ языки. — Они чтожъ—поденно получаютъ? — Поштучно... Отъ пЪсни. Харчъ само собой—хозяйскш. — Толкуй тамъ, возражаютъ ему. Зна- читъ, въ циркЪ наЪздница отъ версты по- лучаетъ. — Само собой. А атлетъ отъ пуда. Компашя хохочетъ. Внимаше мое отвлекаетъ торговый чело- вЪкъ мамонтоваго типа, съ трудомъ проти- скивающшся между креслами. Ему тяжело, онъ толстъ и пьянъ. Больше, впрочемъ пьянъ, чЪмъ толстъ. Лицо, очевидно, по­ четное, потому что сопровождаема приврат- никомъ, щедро обшитымъ галунами. — Программку... прикажете? — Къ ччерту! У меня вотъ есть... — Ваше шятельсгво, да это бЪговая! Съ бЪговъ вЪдь вы прибыли! — БЪговая? Ну чертъ съ ней... Давай свою. Постой! А кто мнЪ отмЪтки сдЪлаетъ? Каша прикажете? — Да вотъ на программЪ... Тамъ мнЪ жокеи дЪлали... На фаворитовъ, которые въ шансахъ. У васъ этого заведены нЪтъ? — Ахъ рекомендации.. Обратитесь къ распорядителю. Швейцаръ фамильярно подмигивает!, и добавляетъ. — У насъ всЪ въ шансахъ. На сценЪ появляется массивная жирная нЪмка—живая реклама прославленнаго .Гер­ кулеса*. — Господинъ,—обращается купецъ къ со- сЪду.—Эта сорокалЪтка какимъ номеромъ скачетъ? Тотъ улыбается. — Шестымъ. Вы съ бЪговъ! — Съ нихъ. СлЪдующая пЪвица, по афишЪ М-11е До- лишаль, обладаетъ лошадннымъ лицомъ и это опять, повидимому, наводить купца на бЪговыя мысли: — Породистая, шельма. Отъ кого она? СосЪдъ хохочетъ. — Отъ „Дочери Нана“ и „Сутенера“ ко­ нюшни Муленъ-Ружъ. Публика все чаще поглядываеть на часы. На сценЪ появляются дуэтисты Тельмасъ. Молодые люди задняго ряда относятся къ нимъ отрицательно. — Старушка! А у него фракъ съ чужого плеча. НЪмцы второсортные... Фрачишко съ Апраксина. — А-а-а!—откровенно зЪваетъ кто-то. — Кончали бы ужъ. Имъ же лучше... Водки больше выдуютъ. ЗанавЪсъ опускается. Общее ликоваше. ВсЪ устремляются къ столикамъ. Ко мнЪ подсаживается дЪвица иеизвЪст- наго возраста, нсизвЪстноп нащоняльности, неизвЪстнаго амплуа и заявляет!, свои права на сущсствоваnie. — Я хочу Ъсть. Нечего дЪлать. Надо спасать отъ голод­ ной смерти. Она съЪдаегъ салать изъ омаровъ, цып­ ленка моренго, бифштсксъ и омлетъ. — Я еще хочу осетрины. — Неужели ты нс сыта?! — Милый мой, но пункту девятому моего контракта съ антрепренером ь я не имЪю нрава быть сытой. И въ глазахъ тоска прижатой къ стЪнЪ женщины. Потомъ она переходить къ очередным!. дЪламъ. Лжстъ страшно. — Вчера я съ офицерами на Крестовскш Ъздила. Триста рублей тамъ оставили... МнЪ сто на кофточку дали. Студенты были. Ты студента Колю знаешь? — Какже. HpiaTc.in. Она оживляется. — Что это его нс видно? — Его перерЪзало трамваем!.,—наобумъ сообщаю я. — Серьезно? Вотъ бЪдный! Угости бене- диктиномъ. Мы справляемъ поминки по мифическомь студентЪ КолЪ и я, расплатившись, ухожу съ тяжелой головой, но легкимъ и пустымъ, какъ касса союзниковъ, карманомъ. АркадШ А — о.