Стрекоза № 9, 1908

И каждую ночЬ вЬтлЬтаетЪ она, ПокинувЪ холоднЬш глПби И длиннЬя нити вплетаетЪ луна БЪ чешуйки серебряной зЬби... lio... впрочемЪ доволЬно!—хромаетЪ мой стихЬ, КакЪ жалкга кал'Ька безЪ палки. Пока вдохновешя пЬялЪ не утихЪ, Mbi вЬл'ЬземЪ лучше из'Ь балки... «И онЪ упускаетЪ подобной моментЪ?— Не хочетЪ писатЬ онЪ до точки?!— ВоскликнетЪ, предчувствую я, декадент'Ь, Прочтя э т и блЪднЬя строчки. «Да естЬ ли священная искорка вЪ немЪ?.. ВЪдЬ вЪ балк'Ь—поэз1и кучи!.. Bomb т у т Ъ - т о сердца и сжигаютЪ огнемЪ Аетуче-пЪвучихЪ созвучга!.. ОнЪ, точно—п'ЬвенЪ, но... пЪвецЪ для глухихЪ»!. Однако, оставимЪ мЬ балку: Не такЪ эластиченЪ и звученЪ мой стихЪ, ЧтобЪ сЪ нимЪ я вступилЪ вЪ перепалку: ОнЪ сЪ'ЬлЪ, в'Ьроятпо, сЪ десятокЪ собакЪ ВЪ поэзти; вЪ творчествЪ рЬянЬй, — Просто торговлю бросай, такш скверный дЪла, чЪмъ и тор­ говать не знаю. — Торгуй патрштизмомъ. Вася Дубровинъ въ короткое время сотни тысячъ нажилъ на этомъ товар’В. — ИосовЬтуй какъ мнЪ доказать свою благонамЪренность? — Напивайся каждый день до безчувств!я. ИЗЪ ДНЕВНИКА ПРИНЦИП!АДЬНО-МОРАЛЬНАГО ПИСАТЕЛЯ. Сегодняшни! день—есть день величайшаго торжества. ОтнынЪ я сталъ публицистомъ. Въ газет'Ь „Руссшя Ножницы“ появилось мое первое напеча­ танное произведете: М. Г. Господинъ Редакторъ! Позвольте черезъ посредство вашего многоуважае- маго издашя довести до свЪдЪшя читателей, что я въ газет’Ь „Свободная Свобода* не состою сотрудникомъ. Примите и нроч. Иванъ Пичугинъ». Я писатель! Я писатель!.. Мое письмо изъ „Русскихъ Ножницъ“ перепечатано всЪми про­ грессивными газетами. А въ газетЬ „Для некурящихъ* конкурирующей со „Свободной Свободой* сдЬлана даже редакщонная прибавка: „Мы надЪемся, что благоразумному примЬру уважаемаго лите­ ратора нослЪдуютъ всЬ тЬ, кто уважаетъ свое имя“. Итакъ, я уже уважаемый литераторъ! Сегодня въ трамвай слышу: — Кто этотъ Пичугинъ? — Неужели вы не знаете!.. — Простите... Я такъ отсгалъ отъ литературы. — Пичугинъ это готъ, который не сотрудничаем въ СвободЪ“... .Свободной