Советская Сибирь, 1999, № 244

24 декабря 1999 ИМЯ В ГАЗЕТЕ В прош лом году летом мы с сы ном на сутки застряли в М оскве: новосибирский самолет опоздал, и мы не успели на следующий рейс. Н о нет худа без добра. Повезла мальчиш ку в центр, побродили с н им по Красной плошали, успели даже на э кскур сию по Кремлю . Конеч­ но , ем у захотелось и в знам ениты й подземны й супе рм а р ке т— тож е посетили, на иены по ­ см отрели. А теперь, го ворю , м ой ном ер культурной про грам м ы : мы идем на ж урф а к. Факультет журналистики до сих пор живет в старом здании МГУ, прямо под боком у Кремля. Теперь и Манежную плошадь перебегать не надо, есть подземный переход. Две-три минуты — и мы рядом с ка­ менным М. В. Ломоносовым. На постаменте и даже на крепких ногах Михаила Васильевича при­ клеены записки. «Таня, я буду ждать тебя каждый день с 10 до 12 здесь», «Гога, если не вернешь «Стилистику», убью» и т. д. Студен­ ты журфака — народ культурный и никогда не приклеивали записки пластилином. Раньше пользова­ лись изолентой, теперь — скотчем. А наши вахтеры отличались ве­ личайшей демократичностью, их никогда не волновало, кто и зачем пошел на факультет. Нынешний тоже из правила не выбивался. Нам он равнодушно сказал: «Идите, только что смотреть-то — лето, ремонт». Правда, вслед крик­ нул: по главной лестнице не подни­ майтесь, купол ремонтируют. И как будто не было 18 лет, про­ бежавших со дня выпуска. До сих пор вот проблемы со стеклянным куполом. Бывало, какдождь— тех­ нички выставляют на третьем этаже тазики. А может быть, так было и во времена Ломоносова? Преемственность поколений, так сказать. Ленинская аудитория, коммунистическая. Наверное, сейчас их называют иначе. Но в па­ мяти названия не меняются. В Ле­ нинской декан факультета Я. Н. За­ сурский вручал нам дипломы и вдруг сказал: — Ну вот, теперь можете начи­ нать учиться. Мы вам открыли кла­ довые профессии, показали, где что можно взять, а уж сколько взять — в вашей власти». Он, как всегда, оказался прав: учиться пришлось всю жизнь. Такая ненасытная профессия: сколько бы ей ни отдавал, все мало и все выходит, что ты где-то не ус­ певаешь, недотягиваешь. Прихо­ дится забирать время у нормаль­ ной человеческой жизни и отда­ вать ей. А когда я стала собкором, тут уж вообше все перепуталось. Где жизнь, где работа — не поймешь. Мой младший родился уже у мамы-собкора. Соответственными были у него и игры. Например, под­ нимает телефонную трубку и кри­ чит в нее: — Это председатель колхоза? Го­ ворите громче, а то у нас связь пло­ хая. Сколько гектаров молока вы надоили? А когда научился писать, у меня на столе стали появляться «отче­ ты»: «Тибезваньили». Наверное, похожая обстановка в семье любого журналиста. Близ­ кие вынуждены жить по нашим правилам, служить нашему богу. И вместе с нами принимать удары журналистской судьбы и ее уроки. Когда случайные попутчики или новые знакомые узнают, где рабо­ таю, реакция их примерно одина­ кова: — А-а, трое суток не спать, трое суток шагать? Считается, что самое трудное для газетчика — добыть информа­ цию, отшагать положенное в поис­ ках героев и фактов. Но самое сложное совсем не это, а работа над собранным материалом. Из этой кучи кирпичей, очень разных по качеству и форме, может по­ лучиться кривобокая лачуга, может — домишко чуть поприлич­ нее, но требуется-то всегда школа. Как нам диктовали на журфаке, российская журналистика призва­ на учить, формировать сознание общества. Похоже, не везде так. Джек Лондон, например, писал: «Я не знаю, почему хвост у коровы висит сверху вниз. Я просто конс­ татирую факт». По-моему, очень правильный взгляд на профессию. Люди пишущие должны давать ин­ формацию — весь ее спектр, а ис­ следование причин и следствий надо отдать людям других профес­ сий. Но в России все идет особым путем, в том числе и журналистика. Кем только ни приходится «рабо­ тать» газетчикам, а уж чаше всего следователями и адвокатами. С до­ потопных времен люди шли в ре­ дакцию за зашитой. Прямо так и начинали: «Мы в райкоме были, в профкоме были, в милиции были. Теперь вот к вам пришли. Если уж и вы не поможете, тогда и надеяться не на кого». 80 С О В Е Т С К А Я зеты. И если они считают, что в га­ зете работают такие свободные и смелые люди, что гнев начальства для них, как семечки, пусть так и будет. В горкоме еше некоторое время посуетились, затребовали у меня то письмо из хозяйства. Сняла копию, а оригинал только показа­ ла. Партийный чин удивился: — Вы что, мне не доверяете? Я набралась наглости и сказала: — Конечно, нет. К тому времени я уже уяснила урок: «Газетчик! На своем поле боя ты один, так что запасайся вещдо­ ками своей правоты». Конечно, за- Мои Сейчас косяком идут обиженные акционеры. Их ушлые руководите­ ли переводят общественную собст­ венность в личную. Я понимаю, что реально помочь, так, чтоб уворо­ ванное вернулось на место, газета не может: на прохиндеев обычно работают опытные юристы, куп­ ленные чиновники. Но мы можем рассказать об этом читателям своей газеты. Ну и что ж это за по­ мощь, усмехнетесь вы. А знаете, я всегда надеюсь: вдруг у казнокра­ да, мошенника растут хорошие дети. В маму, например, пошли. Прочитают они, что пишут люди об их отце, и не захотят быть на него похожими. Вот ниточка злодейства и прервется. Это тоже можно на­ звать победой. Это давняя история. Ятолько на­ чинала работать в «Советской Си­ бири», ну, может быть, отработала три-четыре года. Обратились ко мне с жалобой механизаторы од­ ного из совхозов: директор груб с людьми, подворовывает в хозяйст­ ве. Но главная его беда — никогда толком руководить не умел. Я по­ ехала в хозяйство, сделала оттуда материал. И закрутилось! Надо напомнить читателям, что тогда существовало правило: партийные комитеты до­ лжны реагировать на критику в га­ зете. На этот счет я не особенно во­ лновалась: во-первых, при подго­ товке материала сознательно от­ бросила все факты с криминаль­ ным душком (попробуй докажи, когда милиция говорит: «Я ничего не знаю»), во-вторых, тон публика­ ции был совершенно спокойным, не агрессивным. Потом знала мне­ ние на этот счет первого секретаря горкома партии. Он как раз подво­ зил меня из того совхоза, разговор в машине, конечно, пошел о дирек­ торе. Аа, сказал Первый, он не лидер, слабоват, потому и дергает­ ся, грубит, надо искать замену. В общем, получалось, что пинков и шишек за статью мне ждать неотку­ да. И вдруг после выхода газеты на­ чинается разборка. В совхоз направляется выездное бюро горкома. Меня, конечно, не приглашают. И звучит там первый вопрос к залу: «Встаньте, кто ездил к Тюриной». Надо признать, что наш Первый по натуре своей был честным чело­ веком, но жизнь ведь и не таких ло­ мала. Наверное, надавили сверху, что-то определенно нашептали придворные. И получилось то, что получилось. — Я еше раз спрашиваю: кто ездил с жалобой к Тюриной? Никто не встал. Я потом долго переживала, мыс­ ленно называла их нехорошими словами. Как же, восемь крепких, здоровых мужиков спрятались за бабьей спиной! А когда успокои­ лась, пришли разумные мысли: не баба я для них, а представитель га- университеты хотели бы примерно наказать — куда бы только летела я со своим письмишком! Просто время уже было не то. Да и секретарь, повто­ рюсь, попался не из дураков. С тех пор годами храню дикто- фонные записи, ксерокопии доку­ ментов. А тех крепких мужиков примерно наказала жизнь. Дирек­ тора тогда им оставили. А когда на его место пришел наконец другой, совхоз уже был запушен. Новый руководитель не смог переломить ситуацию, опустил руки и теперь работает исключительно на себя. Наверное, скоро этого хозяйства вообще не станет. Кто определится в фермеры, кто в рыбаки, а кто и никуда. Еше один урок заставила уяснить жизнь: просеивай людские прось­ бы. Имидж служителя народу, если стараться соответствовать ему на все сто процентов с хвостиком, может сломить любого професси­ онала. Ни один редактор не упрек­ нул меня и, думаю, никого другого из корреспондентов, что прихо­ дится тратить рабочее время, ра­ зыскивая пропавшего в Чечне со­ лдатика, устраивая вбольницу оди­ нокую старуху или выколачивая кому-то справку по колхозному стажу сорокалетней давности. Но вот другой пример. Останавливает на улице полузнакомая женшина: — Вы в газете работаете? У нас, знаете, такая выбоина в асфальте, и прямо у подъезда. Как дождь — лужа. — Ну засыпать надо. Если сами не можете, обратитесь к кому-ни­ будь. — Вот я и обращаюсь. Вы ведь в газете работаете? Или вызывает ветеран войны. Он из последнего военного призы­ ва. Повоевать не успел, сразу был отправлен на Дальний Восток. Но и там судьба хранила. Когда их ко­ рабль подошел к японскому остро­ ву, тот уже был под красным фла­ гом. А теперь возник вопрос: если тот поход к японскому острову считать участием в боях, то это один размер пенсии, а если про­ стой службой в рядах Вооружен­ ных Сил в военное время — дру­ гой. Советую ветерану обратиться в суд. Нет, говорит, это надо ходить, хлопотать, силы уже не те. -— Пусть пойдут ваши дети. -— Они же работают. — У вас есть взрослые внуки. Нормальные ребята? — Замечательные! Оба отлични­ ки. Один школу заканчивает, дру­ гой каждый день в Куйбышев ездит, там учится в университете. И тут же с опаской добавляет, понимая, куда я клоню: — Но им некогда, они уроки учат. Так я думаю, если вы похло­ почете за меня, в пенсионном от­ деле быстро сделают что надо. Ко­ нечно, не последний кусок доеда­ ем, все-таки всю жизнь машинис­ том отработал, но тут дело принци­ па. Но бывают ситуации, когда и журналисту хочется пожаловать­ ся. Только вот некому. Да и не на кого, разве что на себя... По молодости я очень увлека­ лась экономикой. И диплом писала по собственным публикациям на экономические темы, потом вы­ просилась из отдела культуры в промышленный. Было так интерес­ но изучать рычаги управления про­ изводством, банковское участие в подъеме экономики. К сожалению, в собкоровской работе мое увле­ чение не понадобилось. Может быть, рано стала писать: сама не окрепла профессионально или в обществе не созрел интерес к по­ добным темам. Была, например, такая история. В колхозе им. Мичурина Здвинс- кого района работал замечатель­ ный председатель А. С. Анисимов. Крепкий хозяйственник, умный, независимый человек. Без проги­ бания входил в любые кабинеты. К нему я поехала за героями труда, а разговор вдруг свернул на работу кредитного рубля в колхозе. Был такой показатель: экономическая отдача на рубль выданных государ­ ством кредитов (строгими терми­ нами ваши головы забивать не буду). Так вот накануне в банке я узнала, что кредитный рубль в пе­ редовом колхозе работает сред­ ненько. Анатолий Степанович от такого известия сразу насупился, достал счеты и зашелкал костяшка­ ми. Мы час сидели над бумагами, одного за другим приглашали спе­ циалистов. И картина повернулась другой стороной. Оказывается, колхозы и совхозы жили в разных экономических условиях. Забирая у них за копейки зерно, молоко, мясо, государство давало деньги на строительство жилья, клубов, А ’ животноводческих помещений и т. д. Но совхозам, так как они были государственными предприятия­ ми,-долги время от времени списы­ вались. Другое дело — колхозы. По идее-то вся их собственность принадлежала работавшим в них людям. Чего же советскому госу­ дарству кормить частников! И долги колхозов накапливались де­ сятилетиями, а расчет — дело до­ лгое. И когда мы «отбросили» наши расчеты, то получилось, что хозяй­ ство ведется толково, каждый бан­ ковский рубль, вложенный в про­ изводство, усердно ведет свою партию. Из моего материала этот кусок выбросили почти полностью, ска­ зав, кому это интересно! Ячеловек не военный и потому смирилась. Но как же было стыдно вновь ехать к Анисимову! Захватила свои чер­ новики: мол, я хорошая, все напи­ сала, это там не пустили. Он не принял никаких объяснений. Ска­ зал: — Не надо мне ничего объяс­ нять. Я только подумал: «Зачем приезжала?» ^ Что ж, проглотила. И это тоже был урок: далеко не все, что инте­ ресно тебе, может быть интересно газете. Наш и кр и ти ки вообш е счи таю т, ч то ж урнал и сти ка — самая дилетантская проф ессия. М ы не стояли у стан ка , не водили самолеты , не доили коро в , хотя считаем себя вправе писать о б э то м и вообш е о б о всем на свете. Куда т у т п о ­ прешь — все правда. Н о почем у-то существует и такая за ко ­ ном ерность: чем образованнее, умнее человек, тем с боль­ шей о хо той и о ткровенностью он общается с ж урналистом . М ож е т быть, по том у, что находит в нем равно го собеседни- КЭ' 3. ТЮРИНА.