Советская Сибирь № 167 - 1954

т Ш Г ] % с ш ш Чехов и т е а т р о с С юных лет мы читаем и перечитываем рассказы Антона Павловича Чехов а— тонкие, умные, проникнутые любовью к поэтической скромной русской природе, рассказы и пьесы, полные глубокой любви в человеку, острой боли за его нескладную, безрадостную жизнь в ту тяжелую эпоху, за то, что прекрасные, талантливые люди, не умея бороться, не зная путей борьбы, гибли, затянутые беспощадной пошлостью. А. М. Горький писал: «Никто не понимал так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочей жизни... Его врагом была пошлость; он всю жизнь боролся с ней, ее он осмеивал и ее изображал бесстрастным острым пером, умея найти плесень пошлости даже там, где с первого взгляда, казалось, все устроено хорошо, удобно, даже — с блеском...» Чехов создал немного пьес, но ему суждено было сказать новое слово на пути исторического развития русского театра. Его драматургические произведения пронизаны тоской по лучшей жизни, горьким протестом— так больше жить нельзя! — мечтой о том, что «умная полная жизнь» победит, что она станет «невыразимо прекрасной». Чехов ненавидел старый театр, зашедший в тупик устаревших приемов и штампов, омертвелых традиций. Об этом театре говорит Треплев в «Чайке»: «...по- моему, современный театр — это рутина, предрассудок. Когда поднимается занавес и при вечернем освещении, в комнате с тремя стенами, эти великие таланты, жрецы святого искусства изображают, как люди едят, пьют, любят, ходят, носят свои пиджаки; когда из пошлых картин и фраз стараются выудить мораль, — мораль маленькую, удобопонятную, полезную в домашнем обиходе; когда в тысяче, вариаций мне подносят все одно и то же, одно и то ж е...» Великий писатель и драматург мечтал о новом театре — театре жизненной правды, художественной простоты, напряженного внутреннего действия при, казалось бы, спокойном, обыденном течении жизни. Он мечтал о таком театре и создал его в содружестве с замечательными режиссерами К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко. Неповторимое своеобразие чеховской драматургии было верно и чутко понято Московским Художественным театром. Принципы чеховского творчества совпали с тем новым, свежим, что внес этот театр в режиссерское и актерское мастерство. Всем известна история «Чайки». Эту пьесу не понял Петербургский императорский театр, и она не имела успеха. Но постановка этого произведения на сцене Московского Художественного театра была победой проникновенного реализма, трепетной жизни на сцене, больших идей, победой новой чеховской драмы. «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишневый сад» в постановке Художественного театра вошли в золотой фонд русского театра. Художественный театр в наше время заново поставил «Три. сестры» и «Дядю Ваню». Эти спектакли разви­ вают и по-новому освещают наследие Чехова. Многие театры в Москве и на периферии часто и с любовью обращаются к чеховским пьесам. Они стремятся, бережно сохраняя их нежную ткань, взглянуть на них глазами сегодняшнего дня, когда осуществилось то, о чем смутно мечтал Чехов. И в нашей трактовке пьеса «Чайка» повествует не о нежной белой птице с поникшими крыльями, безжалостно раненной невыносимо тяжелой жизнью. Мы стремились в Нине Заречной раскрыть тему большой стойкости, мужества подлинного художника, воскресшего во вдохновенном творчестве. «...я все хожу и думаю, думаю и чувствую, как с каждым днем растут мои душевные силы... Я верую... и, когда я думаю о своем призвании, тб не боюсь жизни», — говорит Нина. Это написано Чеховым! И было неправильно, когда его современники, подчиняясь упадочным настроениям эпохи, проходили мимо этого призыва к жизни, к творчеству. Чехов сам протестовал против мотивов упадочничества и пессимизма в трактовке его пьес. Верой в жизнь, в будущее нам особенг но дорог Чехов. Но оптимизм Чехова — не легкий, не поверхностный. Он выстрадан в тяжелой борьбе. Таков жизненный путь героини пьесы «Чайка». Такова идея пьесы. Театр «Красный факел» любит Чехова. Мы показали в Новосибирске «'Вишневый сад», «Дядю Ваню», «Чайку», мечтаем о «Трех сестрах», снова работаем над «Вишневым садом». В этой пьесе мы видим, как Чехов в присущей ему проникновенной манере запечатлел переломный момент, когда история смелой рукой отбросила нелепых, безруких, беспомощных людей, обломков прошлого, когда еще смутно, еще неясно зазвучали голоса будущего. Нас увлекает мастерство, с каким Чехов обрисовал характеры героев «Вишневого сада». Актеры мечтают воплотить их образы, бережно сохранив своеобразие чеховской драматургии. Работа над чеховскими пьесами обогащает актеров, воспитывает их. Глубоко благородная простота, большая общая идея необходимы в чеховских спектаклях. Чехов не терпит никакой фальши, позерства, крикливости на сцене. В его пьесах всегда должен звучать «второй план» — сокровенные мысли, чаяния и мечты героев. «Нас забудут», — говорит Ольга из «Трех сестер». Прошло более полувека, и героев чеховских пьес не забыли. Ольга, Маша, Ирина, Вершинин, Тузенбах, Астров — дядя Ваня, Тригорин, Аркадина, Нина Заречная — частые и любимые гости на советской сцене. Новые зрители с чутким, взволнованным вниманием следят за творениями величайшего драматурга-новатора, оказавшего огромное влияние на отечественную и мировую драматургию. В. РЕДЛИХ. Заслуженный деятель искусств. 1 Подвиг писателя Н а Е н и с е е «Какая полная, умная и сме­ лая жизнь осветит со временем эти берега...» А. П. Чехов. «Из Сибири». За что мы любим Чехова Чехов — один из любимых мною писателей. Читая и перечитывая его книги, всем сердцем проникаешься уважением к писателю, который так смело поднимал свой голое против мещанства, пошлости, скудоумия, боролся за подлинную свободу , и просвещение. «Все мы народ, и все то лучшее, что мы делаем, есть дело народное»,— говорил Чехов. Эти слова, полные подлинного уважения к народу и веры в силу народа, особенно близки и дороги нам. , В. ПОЛОВИНКИН — техник. За два года обучения в ремесленном училище я перечитал много произведений А. П. Чехова. Его книги я особенно полюбил за ясность и красоту изложения, за острый и точный язык. Когда я узнал, что рассказ А. П. Чехова «Палата № 6» произвел неизгладимое впечатление на В. И. Ленина, то очень заинтересовался этим произведением и тоже прочел его. Нам, советской молодежи, трудно представить себе те времена. Тем не менее я понял, в каких жутких уело-; виях жили в то время простые люди. А . МАКАРЕНКО — выпускник ремесленного училища. Я в раздумье стою у речного вокзала. Что недавно возник над великой рекой, Вишу в утренней дымке далёкие скалы, Окружённые вечнозелёной тайгой. Реют вымпелы алые и голубые На бесчисленных мачтах речных кораблей... Даше тот, кто с тобой повстречался впервые, — Всей душою полюбит тебя, Енисей! С вереницами длинными барж теплоходы Уплывают на север, уходят на юг. Нипочём ип} пороги и рёв непоГоды, Льды, что поздней весной напирают вокруг. Знать, одни в Эвенкию торопятся с грузом, А другие — в верховья, в предгорья Саян. «Полководца Суворова» кличет «Кутузов», «Украину» приветствует «Азербайджан». Их качает волна то сильнее, то тише, Веет ветер с низовий, с полярных морей... Мерно, ровно, спокойно работает, дышит Вечный труженик, славный старик — Енисей. И гудки басовитые гулкое эхо Повторяет в распадках, в расщелинах скал... И летит эта песня далёко-далече, И, штормуя, гремит ей в ответ Енисей... Не об этих ли днях, не об этом ли Чехов, Красноярск проезжая, когда-то мечтал? Я закрою глаза, и представится чётко: От пустынного берега пасмурным днём, В штормовую погоду, привязанный к лодкам, Одинокий и утлый отчалил паром. Там толпа каторжан в окруженьи конвойных, Там из глоток охрипших, похожа на стон, Рвётся горькая песня, взмывает нестройно, Вторит песне протяжной цепей перезвон. У реки, торопясь к перевозу, под вечер Бородатый ямщик осадил лошадей. Долго ждать переправы... Из старой пролётки Вылезает приезжий, невзрачный на вид. ьшь с плаща отряхает, усталой походкой Направляется к берегу, молча стоит. И, пенснэ протирая платком осторожно, Смотрит пристально в дали, прищурясь слегка. Может, сердцу взгрустнулось от песни острожной? Может, чем-то его взволновала река? А она, многоярусным пенистым валом Набегая, залив острова и луга, Превращая в щебёнку гранитные скалы, Бьётся гулко, готовая смыть берега. Столько мощи в ней, столько в ней удали было, Что приезжий безмолвно стоял над рекой, Покорённый её необузданной силой, Зачарованный вольной её красотой. И, наверное, в эти минуты внезапно Он всем сердцем, душою почувствовал всей: Нет, не стоном, не этой вот песней этапной, — Полной жизнью ты будешь шуметь, Енисей! Час назад ещё — очень усталый, угрюмый, Он, казалось, порывистым юношей стал. Вынул быстро тетрадь. И заветные думы, Задушевные думы в тетрадь записал. И остались — как песен родимых истоки, Как и память о нём, что в народе жива, Эти вещие, сердцем согретые строки, Эти, полные веры глубокой, слова! Казимир ЛИСОВСКИИ . г. Новосибирск. Смерть брата Николая, молодого талантливого художника, не выдержавшего тяжести условий общественной жизни, А . П. Чехов переживал мучительно. Еще острее большой, взыскательный писатель почувствовал свою неудовлетворенность действительностью, еще боле© настоятельно встал перед ним вопрос — что делать, чтобы помочь улучшению жизни народа. В том же 1899 году А . П. Чехов написал повесть «Скучная история». От героя повести — известного ученого, профессора медицины, молодежь ждет ответа на тот же главный вопрос жизни — что делать? Старый профессор не мог дать ответа. Он сам только на закате своих дней понял, что прожил яшзнь без «того, что называется общей идеей, или богом живого человека». А жизнь без цели, ради которой стоило жить, не страшно было бы и умереть, — скучная жизнь, не жизнь, а тягота, ужас. А . П. Чехов решает поехать на каторжный остров Сахалин, увидеть это страшное «дно» русской жизни, рассказать о нем ужасную правду. Он начал тщательно готовиться к поездке, внимательно читал, делал выписки из книг по истории, географии, геологии, уголовному праву, тюрьмоведению... И все больше и больше убеждался в необходимости, важности своей поездки на Сахалин. Чувствуя с исключительной силой свою личную ответственность как пи- сателя-гражданина за все мерзости и преступления царского правительства, А. П. Чехов хотел поднять это чувство и у читателей — в этом он видел жизненное назначение своего творчества. В апреле 1890 года А . П. Чехов отправился в дальний путь. Ему предстояло быть в дороге более двух месяцев, проехать почти 11 тысяч верст, из которых значительную часть по Сибири — от Тюмени до Сретенска — на лошадях. Можно только поражаться исключительной воле и убежденности этого человека, страдавшего к тому же туберкулезом; никем не поддерживаемого в этом путешествии. Друзьям А . П. Чехов писал, что слухи, будто кто-то командирует его туда, — вздор. «Я сам себя командирую, на собственный счет», а «если говорить о документах, я вооружен одним только паспортом и ничем другим». ...Сибирь встретила Антона Павловича сурово, неприветливо. Весна была необычно поздняя, холодная, дождливая, временами шел снег. В письмах с дороги, в очерках «Из Сибири» А . П . Чехов рисует яркие картины своего путешествия и жизни населения. Ничто не ускользает от пытливого взора чуткого писателя. Вот по грязной, разбитой «колесухе» молча плетутся около своих кибиток переселенцы. Нужда, голод, бесправие погнали их в далекую Сибирь из родных деревень. «Лица серьезные, сосредоточенные... Я гляжу на них и думаю: порвать навсегда с жизнью, которая кажется нормальною, пожертвовать для этого родным краем и родным гнездом может только необыкновенный человек, герой...» Немного погодя пришлось обогнать арестантский этап. «Звеня кандалами, идут по дороге 30—40 арестантов, по сторонам их солдаты с ружьями, а позади — две подводы... Арестанты и солдаты выбились из сил: дорога плоха, нет мочи итти...» А . П. Чехов внимательно присматривается к простым людям — к ямщикам, крестьянам, к женщинам-сибирдчкам, к ссыльным-поселенцам. В одном из писем к сестре М. П; Чеховой Антон Павлович писал: «Боже мой, как богата Россия хорошими людьми! Если бы не холод, отнимающий у Сибири лето, и если бы не чиновники, развращающие крестьян и ссыльных, то Сибирь была^бы богатейшей и счастливейшей землей!» Но вот и Енисей! Антон Павлович отмечает, что величавая и прекрасная природа начинается с Енисея, со временем она будет служить золотым прииском для сибирских поэтов. Но не особенно, наверное, остался бы доволен Антон Павлович, узнав, что этот «золотой прииск», как и многие другие в Сибири, еще плохо «разрабатывается» нашими поэтами. И, пожалуй, самые вдохновенные строки о красавце-Енисее пока принадлежат самому Чехову. Он писал: «Не в обиду будь сказано ревнивым почитате­ лям Волги, в своей жизни я не видел реки великолепнее Енисея... В берегах Енисею тесно. Невысокие валы обгоняют друг друга, теснятся и описывают спиральные круги и кажется странным, что этот силач не смыл еще берегов и не- пробуровил дна... Я стоял и думал: какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!» Пророческие слова! Хорошая, свободная, счастливая жизнь настала в Сибири. Близко уже время, когда на Оби и на Ангаре, а затем и на Енисее, и на других реках вспыхнут ослепительные огни мощных гидроэлектростанций, которые помогут своей силой сделать Сибирь еще более богатой и счастливой землей. Об этом мечтал Чехов на берегу Енисея, и его мечты волею свободного советского народа осуществлены. ☆ -tfr Через два с половиной месяца А . П. Чехов прибыл на остров Сахалин. Началась деятельная работа. Чехов лично провел перепись всего сахалинского населения — около десяти тысяч человек. Он объездил все поселения, был в каждой избе, разговаривал с каждым поселенцем или каторжанином, оказывал многим из ссыльных помощь. Не было дня, который бы не приносил А . П. Чехову новых, страшных впечатлений и потрясений. «Я видел голодных детей, — писал он, — видел тринадцатилетних содержанок, пятнадцатилетних беременных». Он видел наказание плетьми. Эта жуткая картина произвела на него потрясающее впечатление. «Кажется, что с начала наказания прошла целая вечность, но надзиратель кричит только: «Сорок два! Сорок три!» До девяносто далеко. Я выхожу нарушу... Вот прошел мимо каторжный в вольном платье, мельком взглянул на надзирательскую и на лице его и даже в походке выразился ужас...» А . П. Чехов собрал факты, свидетельствовавшие об исключительной жестокости, бесчеловечности по отношению к людям, о самом беззастенчивом попирании властями и без того суровых законов царской каторги. Он видел, как хищнически, «на кулацких началах» кучка предпринимателей из акционерного общества «Сахалин» эксплуатирует бесплатный труд каторжан на угольных копях. Чехов страстно обрушился на власти, «взявшие на себя обязанность охранять интересы и доходы пяти человек». Остров Сахалин представлялся А . П. Чехову «целым адом», кошмарные сцены запомнились ему на всю жизнь. «Я видел все; стало быть, вопрос теперь не в том, что я видел, а как видел», — писал он, возвращаясь с Сахалина после двухмесячной работы на нем. Книга А . П. Чехова «Остров Сахалин» печаталась отдельными главами в журнале «Русская мысль» за 1893 и 1894 гг. Она произвела исключительно большое впечатление своей правдой о каторжном острове. Царское правительство, чтобы несколько успокоить взволнованное общественное мнение, послало на Сахалин специальную комиссию. Поездка на «остров изгнания» была подвигом писателя — он выполнил свой долг: смело посмотрел на самую ужасную правду жизни и правдиво, негодующе рассказал о ней. Антон Павлович чувствовал удовлетворение от своей книги. В ней подлинно научное исследование сочеталось с яркой художественностью. «Мой Сахалин, — говорил он,.— труд академический... И я рад, что в моем литературном гардеробе будет висеть и сей жесткий арестантский халат». Поездка на Сахалин подняла идейное и творческое сознание А . П. Чехова, положительным образом сказалась на последующих его художественных произведениях. Достаточно указать на знаменитую повесть «Палата № 6», которая являла собой страшную по своей правде картину всей русской жизни, подавленной произволом царской власти. Вместе с тем в этих произведениях А . П. Чехова с еще большей силой звучит страстная вера в лучшее будущее: — Я предчувствую счастье... Я уже вижу его. Вот почему имя Чехова — патриота своей родины и провозвестника ее счастья —; так дорого, так близко нам, советским людям — строителям комму- ' низма. А . ВЫСОЦКИЙ. Наша гордость и слава Антон Павлович Чехов (1860 1904 гг.) начал свою творческую деятельность в глухую пору реакции 80-х годов. В ту пору в борьбе с разгулом мракобесия возникали и росли новы© силы освободительного движения. «Именно .в эту эпоху, — писал В. И. Ленин, — всего интенсивнее работала русская революционная мысль, создав основы социал-демократического миросозерцания» (Соч., т. 10. стр. 230). Нод воздействием освободительного движения Чехов, преодолевая тенденции общественной пассивности, либерализма, проникался благородными идеями демократизма, сознательного служения народным интересам. Примерно в 1886 году в творчестве Чехова наступает перелом, и его произведения характеризуются все большим и большим вниманием к актуальным социальным темам, углублением реализма, новаторскими поисками. В 90-е и последующие годы Чехов сформировался в крупнейшего писателя-демократа, поистине могучего и исключительного по своеобразию художественного дарования. Он великолепно понимал свое назначение как писателя. «Я. — сказал он устами Тригорина из пьесы «Чайка», — люблю родину, народ, я чувствую, что если я писатель, то я обязан говорить о народе, об его страданиях, об его будущем». В обстановке, предшествовавшей революции 1905 года, сформировались две основные прогрессивные позиции, противостоящие старому миру: общедемократическая и пролетарская или социалистическая. Общедемократическая позиция являлась Выражением борьбы всего народа, всех его более или менее прогрессивных сил против самодержавного, помещичьего порядка, борьбы за буржуазно-демократи­ ческий строй. Социалистическая позиция выражала интересы рабочего класса, который, возглавляя движение всего народа за буржуазно-демократическую революцию, вел в то же время борьбу с буржуазией за социалистическую революцию, за социалистическое устройство общества. В общественно-политической борьбе предреволюционных лет Чехов стоял не на социалистической, а на общедемократической позиции, что определяло и его силу и его слабость. Отвечая на запросы текущей жизни, великий писатель разрабатывал самые разнообразные проблемы, глубоко, волновавшие его современников. Но широте тематического диапазона ему нет равншю в литературе критического реализма. Мастер удивительно тонкой, как бы ажурной словесной вышивки лирико-психологических состояний, он развернул перед читателями длинную галерею разноликих представителей паразитического, экономически и духовно распадающегося дворянства («Цветы запоздалые», «В усадьбе», «Вишневый сад»). Резкими мазками он заклеймил отвратную сущность цинически хищной буржуазии («Маска», «Кулачье гнездо». «Три года», «В овраге», образ Лопахпна в пьесе «Вишневый сад»). С поистине потрясающей силой об’ективности, искусно применяя средства сатирического гротеска и гневного сарказма, рисовал он царскую бюрократию, торжество ее хамского эгоизма, самодовольней пошлости, тупости и ничтожества («Не в духе», «Хамелеон», «Унтер При- шибеев». «Человек в футляре», образ профессора Серебрякова в пьесе «Дядя Ваня»). Испытывая сложные ощущения ненависти, горечи и обиды, с грустной, горькой улыбкой лепил Чехов галерею портретов об­ разованных, интеллигентных люден, погрязающих в тине бытовой пошлости, стяжательства, карьеризма, праздности и лени («Либерал», «Талант», «Ионыч», «Трп сестры»). С глубоким сердечным состраданием воспроизводил он безысходность крестьянства, задавленного поборами власти, удушаемого жестокой эксплуатацией дворянства и буржуазии («Темнота», «Злоумышленник», «Ванька», «Новая дача», «Мужики»), Исполненный подлинно-гуманного, истинно человеческого сочувствия, писатель передавал щемящую :боль, ничем не отвратимые душевные муки, подавляемый крик сердца и полную бесперспективность умных, тонко и глубоко чувствующих даровитых людей, находящихся в западне мертвящих условий скучной, глупой, нелепой и ненавистной им жизни («Палата № 6», образ Астрова и Войницкого из пьесы «Дядя Ваня», «Три сестры»), С удивительным изяществом, мягко, ласково, нежными акварельными красками раскрывал он красоту человеческой души и, в особенности, обаяние юности, полной неистраченных жизненных сил, гуманных порывов, светлых упований на неиз’яснимое счастье, неизбывной тоски по идеалу и пленительных мечтаний о лучшем, о прекрасном будущем (образ Нины Заречной из пьесы «Чайка», Ирины из пьесы «Три сестры», Ани из пьесы «Вишневый сад»). С чувством радостной надежды и гордости рисовал Чехов тех. кто рвался из трясины общественного застоя, обращая свою волю на борьбу с мраком, насилием и произволом («Учитель словесности». «Невеста», образ Трофимова из пьесы «Вишневый сад»). Во всех основных своих бассказах, повестях и пьесах гениальный писатель говорил о том, что дальше жить так, как жили в ту пору люди, нельзя. Но соглашаясь с устройством современного ему дворянсро-буржуазного эксплуататорского общества, Чехов уносился в своих думах к будущему. Эти мечты писателя придали его творчеству своеобразную окраску. Недовольные своим существованием и условиями окружающего их мира, положительные герои произведений Чехова мечтают о жизни грядущих поколений. Об этой жйз-ни, светлой и радостной, у Чехова говорят многие: доктор. Астров («Дядя Ваня»), сын архитектора Полознева («Моя жизнь»), поручик Тузенбах и подполковник Вершинин («Три сестры»), судебный пристав Громов («Палата № 6»), ординатор Королев («Случай из практики»), студент Трофимов («Вишневый сад»), художник Саша и курсистка Надя («Невеста»), В мечтах героев Чехова будущее общество вырисовывалось как социальный строй, в котором нет места ни власти господ, ни покорности рабов, ни паразитизму меньшинства, ни изнурительному труду большинства, где люди, поделив между собой труд и умножив его достижениями тех- ники, получают возможность широчайшего проявления всех своих творческих возможностей и способностей. Чеховские герои по-разному мыслят о сроках наступления новой жизни и средствах ее приближения. Если доктор Астров («Дядя Ваня») допускал возможность счастливой жизни не меньше чем через тысячу лет, то Вершинин («Три сестры») уверял, что жизнь па земле будет невообразимо прекрасной, изумительной через двести, триста лет, а Королеву («Случай из практики») казалось, что «хорошая будет лшзнь лет через пятьдесят». Еще более оптимистически смотрел на приближение повой жизни Тузенбах. «Пришло время, — говорит он, — надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку. Я буду работать, а через какие-нибудь 25— 30 лет работать будет уже каждый человек». Драма «Три сестры», одним из героев которой является Тузенбах, была поставлена к напечатана в 1901 году, и его слова, за которыми стоит Чехов, оказались пророческими. Видя смысл художественного творчества в изображении жизни такой, какая она есть, Чехов был принципиальным против ником сюжетно-композиционной изощренности, необычности, исключительности. Он требовал от писателей сюжетов обыкновенных, житейских, еетественно развивающихся. Возводя прозу жизни в чистое золото поэзии, творчество Чехова привлекает читателей и зрителей не только актуальным, впечатляющим, будящим мысль содержанием, но и великолепным искусством своей неповторимой формы. А. М. Горький, восхищаясь стилистическим мастерством Чехова, писал: «Как стилист, Чехов недосягаем, и будущий историк литературы, говоря о росте русского языка, скажет, что язык этот создали Пушкин, Тургенев и Чехов». , Пластически наглядные образы творчества Чехова переносят нас в прошлое, и мы становимся как бы непосредственными свидетелями давно поошедших событий. В сложных связях перед нами проходит вереница глубоко типических характеров, разнообразных по социальной принадлежности. по идейному, морально-психологическому и культурному облику. Произведения гениального писателя, полные огромной любви к родине и народу, неиссякаемого оптимизма, страстного влечения к будущему и твердой веры в приход этого будущего, перекликаются с нашей современностью и выполняют большую социально-воспитательную роль. Разоблачая врагов народа, В. Н. Ленин и П. В. Сталии не раз обращались к глубоко типическим образам чеховских произведений. Творчество Чехова — одно из ярчайших свидетельств живой связи предшествующей прогрессивной культуры и культуры социалистического общества. Горячий патриот своей страны, умный и верный сын русского народа, Чехов всем своим творчеством выступал против эксплуатации человека человеком, против деспотизма, эгоизма, пошлости, косности, бескультурья. Он всл энергичную борьбу за новую жизнь, в которой полновластными хозяевами должны стать труд, просвещение и наука. Будучи глубоко национальным по своей сущности, творчество Чехова в то же время является международным. Чехов один из тех русских писателей, которые •своим гением поднимали и поднимают уровень всей мировой культуры. Могучее влияние его творчества распространилось по всему миру. Новаторство Чехова и в прозе и в драке благодарно признано народами всех стран. Благотворное влияние Чехова испытали на себе английский писатель Бернард Шоу, выдающийся деятель китайской литературы Лу-Синь и многие другие зарубежные писатели. Произведения Чехова пользуются огромной популярностью в Китае, они издаются во всех странах народной демократии. 15 июля нынешнего года все прогрессивное человечество, вспоминая Чехова, об’единяется в едином стремлении к миру, творческому труду, к счастливой, ничем но омраченной жизни. Так Чехов своим бессмертным творчеством вносит неоценимый вклад в дело мира. Чехов вошел в нашу жизнь, он сделался нашей гордостью и славой, он соединил себя с советским народом навеки. П потому, говоря словами поэта Тютчева, сказанными о Пушкине, его, «...к ак первую любовь, России сердце не забудет!» Прсф. А. РЕВЯКИН.

RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2