Сибирские огни, 2018, № 3

3 П Р ОЗ А Александр ДЕНИСЕНКО ЛЮБИТЬ ПОЛНЫМ ОТВЕТОМ Р а с с к а з ы Млекопитательница Едва перевозка ткнулась в припаромок и приехавшие сошли на бе- рег, из толпы вызмеилась Анна Демьянова, сорвала косынку и, намотав на кулак, хряско ударила Модеста в переносье. Модест сплюнул под ноги, потянулся за упавшим картузом. Здоровенный обвисший рюкзак его, державшийся на одной лямке, соскользнул с плеча, тяжко прянул наземь. Из-под завязки толчками потекла темная кровь. — Вона как! — прошелестела бабка Агафья. — А рюкзаки… сухие? — Целлофаном проложены, — пояснил участковый, терпеливо до- жидаясь, пока деревенские мужики обмолотят Модеста и его напарни- ка — длинноногого жердяя, не успевшего снять рюкзак и оттого раскачи- вавшегося от ударов из стороны в сторону. Наконец он замертво рухнул в береговую крапиву, придавленный ко- ровьим мясом, озарившим сорочку большими цветами. Собаки, обнюхав забрызганную траву и землю, с виноватым наклоном головы отходили в сторону; мужики аккуратно курили, поглядывая на другой берег, вдоль которого к перевозке бежали зареченские парни с дрекольем. Тетя Кла- ва, родная тетка Модеста, черпала калошей воду, лила на его шерстяную грудь, на размолоченный сапогами рот, из которого шла кровавая пена. — А надо бы на вилы, — вытирая руки об штаны, рассудительно предложил колхозный моралист, моторист и милитарист Илья Манде- ев. — Зло не должно торжествовать. — А на хрена их, собственно, к нам пригнали, корову-то они завали- ли зареченскую — пускай их там и линчуют. — А не в этих ли торбах Василисина телка в прошлом годе в город уехала? — Ага. С демьяновским переярком… — Да с коровой колхозной, с Ночкой… — Эка вспомнил. Ее же молнией убило.