Сибирские огни, 2018, № 3

135 ВИКТОР КОСОУРОВ ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ —Я очень надеялся и верил в вас. Я относился к вам как к сыну. —А он, действительно, очень тепло и сердечно ко мне относился. — Я считал, что вы возглавите в будущем область. Но для этого надо пройти соот- ветствующую школу, поработать в райкоме. Это первая ступень вашего испытания… и вы даже ее не выдержали, вы меня очень подвели! При этих словах я окончательно понял, почему Александр Павлович принял решение отправить меня именно в сельский район. Он искренне хотел, чтобы у молодого человека, имеющего инженерное образование, диплом Академии общественных наук при ЦК КПСС, определенный опыт работы в областном центре, обязательно появился опыт работы на уровне сельского района. Тогда, по его пониманию, через три-четыре года меня можно было бы рассматривать уже как реальный резерв на руко- водителя области. Надо отметить, что такое А. П. Филатовым сказано было впервые. Иной после этих слов упал бы перед «отцом родным» на колени. Кто- то просто попросил бы искренне прощения и принял предлагаемую долж- ность. Но я ответил так: — Я сказал то, что сказал, Александр Павлович, извините. По тем временам это было равносильно волчьему билету. Все. Ты ни- кто и никуда. Филатов максимально холодно и отстраненно мне сказал: — Идите. Я вас больше не задерживаю. Я был тогда кандидатом в члены бюро обкома партии. Каждую не- делю бюро собиралось для рассмотрения тех или иных вопросов. Я тоже вынужден был приходить. Но наш разговор с Филатовым стал общим достоянием. Видимо, первый секретарь обкома сам рассказал заворгу, за- ворг поведал остальным, и кое-кто перестал подавать мне руку. Насчет меня в одночасье утвердилось мнение, что «этот парень — не наш, а только притворявшийся нашим», он пошел против сложившейся практики и очень крепко всех подвел. Честно говоря, я даже не знал, как в этих обстоятельствах себя вести, очень комплексовал. Но я не мог не ходить на заседания бюро обкома партии, и на моих глазах творилось это лицедейство — многие делали вид, что меня просто не замечают. Все знали, что у меня есть некоторый опыт административной рабо- ты. Знали и то, что для меня карьера — не пустой звук. Да, я не лишен амбиций и, как всякий человек, особенно рожденный в апреле, нацелен на карьерный рост. Но, не знаю отчего (может быть, просто повезло с характером), это никогда не было для меня главным смыслом жизни. И если возможность карьерного роста вдруг не совпадала с моими вну- тренними установками, миропониманием и нравственной оценкой, то я эту возможность легко отвергал и решительно занимал ту позицию, которую подсказывало мне чувство справедливости или общественной пользы. Здесь же основной причиной моего отказа от нового назначения было обычное понимание, что каждый должен заниматься своим делом. Я еще не знал в ту пору слов Жан-Жака Руссо о том, что «высшая безнрав- ственность — заниматься тем делом, в котором плохо разбираешься», но я помнил, как со мной беседовали о посевных площадях в ЦК ВЛКСМ