Сибирские огни, 2018, № 3

проехаться по тракту на велосипеде не держась за руль. Сашка Баран будет мыкаться по тюрьмам, пока там и не сгинет. Короля во время се- мейной ссоры зарежет Мотаня. Дохлый уйдет в армию, станет офицером спецназа и погибнет в Афгане. Вадик Иванов плюнет на обещанное отцом наследство и уедет стро- ить Усть-Илимскую ГЭС. Валерка Забатуев, наш маленький комарик, залетит в Якутию, где станет министром здравоохранения. Самые тесные и теплые отношения у меня сохранятся с Володей Савватеевым, Геной Янковичем и Вадимом Куликовым. Володя станет шофером-дальнобой- щиком, прямым, честным и отзывчивым человеком, для которого муж- ская дружба была и остается не пустым звуком. Саня Чипа станет за- местителем директора авиазавода, на котором будут выпускаться самые современные самолеты. Известно: чем выше должность, тем больше ходоков и просьб ока- зать помощь, устроить в детский сад, принять на работу, подписать нуж- ную бумагу. — Саша, чего тебе стоит? — едва открыв дверь в кабинет, говорили они, зная, что землякам Саша не откажет. И для верности добавляли: — Ведь это мы помогли тебе выбиться в начальники! Вадька Куликов отслужит в армии, уедет на БАМ, где будет строить мосты и железнодорожные переходы. Построит он мост и через Ангару, почти рядом со своим домом. Этот мост перешагнет бетонными арками через бывший Московский тракт, вокруг которого все так же лепились домики нашей Барабы. Позже Куликов станет реставратором и начнет наряжать родной город в деревянные узоры. На своей улице построит кирпичный дом, даже не дом — замок, и будет принимать друзей, кто еще остался, парить их в бане, обливать ледяной водой, а после, под во- дочку и разговоры о прошлом житье-бытье, угощать пельменями и неж- ным омулем. Неожиданно Вадик вспомнит про деревянный парабеллум, который я сделал и подарил ему в нашем штабе. — Пистоль был как настоящий, и однажды он спас мне жизнь, — рассказал он. — Как-то поздно вечером встретила шпана и наставила на меня ножи. Я достал пистолет — и как закричу: «Сейчас всех пере- стреляю!» Взял на понт, они и разбежались. В ответ я поведал, как он, еще не умеющий плавать, сорвался в Ку- рейку и стал тонуть. И мне пришлось вытаскивать его с вылупленными глазами из глубины на берег. Тогда ему было лет девять, не больше. Мы посидели, посмеялись и вспомнили песню Высоцкого: — Где твой черный пистолет? — На Большом Каретном. — Где тебя сегодня нет? — На Большом Каретном…