Сибирские огни, 2006, № 11

— Ты никого не встречал в тайге? « — Я видел медведя, он мял кусты и ел ягоды, я его со скалы видел и обошел,— д ответил Уодхэ, удивляясь своему многословию. — У нас пропала корова. Харшаны, наверное, увели, — ни к кому не обраща­ ем ясь, сказала худая черная женщина, внося хворост. 5 Ночевал Уодхэ во второй юрте. Хозяева сказали, что тут жили их родственники, S но еще зимой поехали к сыну, кочующему у реки Телемба, и до сих пор не возвраща- ^ ются. Не случилось ли беды? Сказав это, они тягостно и надолго замолчали. W На рассвете, когда Уодхэ собрался уходить, немощный хозяин напутствовал » гостя: < — Обойди Синюю Гору, возьми от нее на три ладони левее и иди. Не ходи § прямо. Когда харшаны поблизости, то человек сходит с ума и идет прямо к ним. Они S шолмосы5. т И снова Уодхэ шагал по степи к синеющей кромке тайги. Уодхэ сильный, он К никаких харшанов не боится! Ноги его окрепли, и он не чувствовал усталости. К осени Уодхэ доберется до Онона. Отработает Уодхэ за одежду, увидит Амбагай-ахэ Ш какой сильный и работящий Уодхэ и снова даст ему штаны ... Из-за Синей Горы 'Jjf выходит солнце, значит и надо идти прямо туда. Там — Онон, стойбище. Он стоял на рассвете у каменистой речушки и смотрел на алый шар солнца, щ выползающий из-за сизой в тумане горы. Уодхэ фыркал и умывался холодной водой, S и в голове у него что-то позванивало. То степь представала перед его глазами, то си тучный Амбагай, то Онон. Уодхэ смеялся и окунал обросшую голову в чистые воды ^ речушки, дно которой было усеяно галькой. Ч Гора уже не синела в тумане, когда он вышел к черной и дряхлой юрте. Отгуда на кривых ногах появились старик со старухой, о- — Не Арсалан ли это идет к нам? — спросил старик, приложив ладонь ко лбу и ^ опираясь на плечо покачивающейся старухи. ^ — Нет, это не Зан, не Арсалан и не Шоно. Может быть, Барас6? Да нет, это со совсем другой человек, ни на кого из братьев-харшанов не похож, — громко говори­ ла старуха наклонившемуся к ней старику. Уодхэ подошел, поздоровался, старуха откинула полог, приглашая его в юрту. — Из Хойто Хори идешь? К Онону? Далеко, очень далеко идти до Онона. Люди давно обходят наши места. Уходить тебе надо побыстрей. Тут недалеко харшаны живут, — говорил старик, смотря на Уодхэ. Голова старика все время подрагивала и качалась. — Они шолмосы, — сказала старуха и вздохнула. — Никто тут не селится. Все молодые и сильные перекочевали далеко. У них лошади, телеги, а нам как кочевать? Иди назад, парень. Иди! — Старые мы, жилы и кости одни,— рассмеялся скрипучим смехом старик. — Они заходят к нам, нас не трогают. Когда человек встречается с харшаном, от страха он теряет ум и становится бараном ... — Много лет назад мы кочевали вместе с их родителями, потом старики умерли от черной болезни, а дети ушли в лес, выжили. Старший убил человека и накормил братьев. С тех пор они стали харшанами. Уходи, парень, уходи быстрей... В юрте было темно, дымно, лица стариков сливались в прокопченными решет­ ками стен, слова доносились как из тумана. Вышел Уодхэ, расправил плечи, задышал полной груцью и зашагал прямо к Синей Горе. Ярко светило солнце, пахло ароматами смолы и хвои... Много раз видел Уодхэ, как безропотно умирают бараны. Люди боятся харшанов! Уодхэ не баран, он не боится шолмосов. Уодхэ заберется на Синюю Гору и оттуда увидит долину, а может быть, и Онон! Он наконец-то выйдет из тайги, где ничего не видно и больно глазам. Но никогда бы не разбогател Уодхэ, если бы он не вошел в черную юрту, никогда у него не было бы таких коней и крепкого лука, если бы он обошел Синюю Гору, откуда выходило солнце! Шолмосы — оборотни. Зан, Арсалан, Барас, Шоно — слон, лев, барс, волк.