Сибирские огни, 2006, № 11

Н а зеленом лугу мы сидели, Целовала Наташ а меня... На загорелых и мускулистых плечах розовели зажившие рубцы, а в глубине черных глаз плескалась печаль. Солдаты любили капитана, капитан любил свою жену Наташу, которая еще совсем недавно выходила из комнаты в легком белом платье и носила в блестящем ведре воду из колодца. Но она недавно умерла. .. .Беда пришла неожиданно. Черкасов охотился вместе со своим другом, дере­ венским учителем-бурятом Азаровым. Учитель играл вечерами на скрипке, а оча­ рованный капитан слушал удивительную музыку, рассказывающую о степи. На тарахтящем мотоцикле учителя они мчались в клубящейся пыли мимо стре­ мительного стада дзеренов, и Черкасов, белозубо смеясь и почти не целясь, стрелял в мечущееся живое месиво. Он убил трех маток и вернулся с Азаровым на заставу лунной ночью, чтобы отправить на телеге наряд за добычей. На крыльце штаба заставы вспыхивали красные огоньки цигарок. Охотников встретили испуганные и бледные лица солдат. В окне комнаты капитана мерцал жел­ тый свет керосиновой лампы, и металась тень в пилотке, видимо, дневального... — Наталья Павловна умирает... — дрожащим шепотом сообщил высокий и худой Гайнутдинов, старшина заставы. — Боря, в больницу! — крикнул ошалевший Черкасов, лихорадочно открывая дверь казармы. Мотоцикл взревел и подпрыгнул. Рассекая белым лучом ночь, Азаров помчал­ ся по влажным травам в районный центр... Уставший, он вернулся утром с молоденьким доктором. Закрыв лицо ладонями, оцепеневший Черкасов сидел на табурете и даже не повернулся на стук двери. Ната­ ша умерла. — Сердце, -— глухо сказал доктор Азарову, садясь на высокое заднее сиденье зеленого мотоцикла. После похорон жизнь на заставе замерла. Черкасов окаменел и онемел. Белый сгусток солнца плавился в знойном небе и опалял высокие тополя вокруг штаба и казармы, шифер и побелевшие гимнастерки солдат. Воздух струился. Над сухими травами иногда взмывали жирные желтые тарбаганы и, лениво пересвистываясь, удивленно всматривались в даль, где в знойном мареве бледно голубела и подрагива­ ла монгольская степь. Только через месяц Черкасов услышал скрипку Азарова. Тогда он снова тронул клавиши аккордеона и вспомнил забытую мелодию, имеющееся лицо жены, но от этого тоска не таяла, а становилась острее... Ночью капитан проснулся от торопливого и знакомого стука каблуков. Шла жена. Обрадованный, он проснулся и сел на кровати, собираясь закурить. Но рука его вдруг замерла над коробком спичек. Наташа умерла, ее нет! Шаги приближа­ лись. В каптерке испуганно вскрикнул Гайнутдинов, тоненько и плаксиво заверещал кто-то из солдат. Неожиданно в комнате запахло плесенью и стало холодно. А неисто­ вая луна заливала смятую постель капитана брызжущим зеленоватым сиянием. Чер­ касов сходил с ума. Заскрипела и медленно открылась дверь. Капитан отшатнулся к стене и вскрик­ нул: в проеме двери, в белом платье, стояла Наташа с ниспадавшей на грудь распу­ щенной косой. Но знакомое лицо было чужим и мертвым. Она долго смотрела на обезумевшего мужа, потом медленно пошла по холодному полу длинной и узкой казармы мимо оцепеневших солдат, стоявших у своих кроватей в белых рубахах и кальсонах. Тягуче открылась дверь, белое платье выплыло в ночь и растворилось в лунном сиянии. — Товарищ капитан, товарищ капитан, -— испуганно зашептал очнувшийся Гайнутдинов. — Это была ведьма... ведьма... Татары знают ведьму... Надо к бурятам ехать, это их земля, они знают ведьму... Постаревший Черкасов нетвердыми шагами вышел из комнаты к солдатам. В черные волосы смуглого капитана вплелась седина. Застава потеряла покой. Знакомая и чужая Наташа в белом платье приходила в казарму каждую ночь и исче­ зала с рассветом. А однажды старшина Гайнутдинов сказал капитану, что слышал, ВИКТОР БАЛДОРЖИЕВ ИЗ ЦИКЛА «ВЕЛИКАЯ СТЕПЬ»