Ведомости Новосибирского областного Совета народных депутатов, 1991, № 21

ведомости wr ■ :........ '.... ~ ~ ■ ■ -= = = ||-|| I 29 ИЮНЯ ь- 5 ИЮЛЯ 1Э91 г. ---------- - ' ... Lil НИЧТО НЕ НОВО ПОД ЛУНОЮ Саша Черный — он же Александр Михайлович Гликберг (1880—1932) — известный русский поэт начала XX века, сатирик и лирик. Наибольшую популярность получил, сотрудничая с журналом «Сатирикон» в 1908—1911 гг. Тогда же нм были изданы сборники «Сатира», «Сатира и лирика». К. Чуковский свидетельствует: «Никогда, ни рань­ ше, ни потом, стихи его не имели такого успеха. Получив свежий номер журнала, читатель прежде всего искал в нем стихи Саши Черного». Высмеи­ вая психологию современного ему мещанина, он использовал в своем творчестве своеобразную мас­ ку — «маску ненавистного ему обывателя н стал чуть не каждое стихотворение писать от имени этой отвратительной маски». (К. Чуковский). От иачала XX века поэта отделяло столько' же лет, сколько нас от конца его. Но не'находим ли мы в поэтических свидетельствах того времени при­ мет наших дней? Стали ли мы лучше, нравственно чшце? — вот о чем предлагаем поразмышлять, публикуя подборку стихов поэта. СНИМИТЕ МАСКИ ГРАЖДАНЕ! ЖЕЛТЫЙ ДОМ Семья — ералаш, а знакомые — нытики, Смешной карнавал мелюзги, От службы, от дружбы, от прелой политики Безмерно устали мозги. Возьмешь ли книжку — муть и мразь: Один кота хоронит, Другой слюнит, разводит грязь И сладострастно стонет... Петр Великий, Петр Великий! Ты один виновней всех: Для чего на север дикий Понесло тебя на грех? Восемь месяцев зима, вместо фиников — морошка. Холод, слизь, дожди и тьма — так и тянет из окошка Брякнуть вниз о мостовую одичалой головой... Негодую, негодую... Что же дальше, боже мой?! Каждый день по ложке керосина Пьем отраву тусклых мелочей... Под разврат бессмысленных речей Человек тупеет; как скотина... Есть парламент, нет? Бог весть, Я не знаю. Черти знают. Вот тоска — я знаю — есть, И бессилье гнева есть... Люди ноют, разлагаются, дичают, А постылых дней не счесть. Где наше — близкое, милое, кровное? Где наше — свое, бесконечно любовное? Гучковы, Дума, слякоть, тьма, морошка... Мой близкий! Вас не тянет из окошка Об мостовую брякнуть шалой головой? Ведь тянет, правда? 1908. ИНТЕЛЛИГЕНТ Повернувшись спиной к обманувшей надежде И беспомощно свесив усталый язык, Не раздевшись, он спит в европейской одежде, И храпит, как больной паровик. Истомила идея бесплодьем интрижек. По углам паутина ленивой тоски, На полу вороха неразрезанных книжек И разбитых скрижалей куски. За окном непогода лютеет и злится... Стены прочны и мягок пружинный диван. Под осеннюю бурю так сладостно спится, Всем, кто бледной усталостью пьян. Дорогой мой, шепни мне сквозь сон по секрету, Отчего ты так страшно и тупо устал? За несбыточным счастьем гонялся по свету, Или, может быть, землю пахал? Дрогнул рот. Разомкнулись тяжелые вежды, Монотонные звуки уныло текут: «Брат! Одну за другой хоронил я надежды, Брат! От этого больше всего устают. Были яркие речи и смелые жесты И неполных желаний шальной хоровод. Я жених непришедшей прекрасной невесты, Я больной, утомленный урод». Смолк. А буря все громче стучалась в окошко. Билась мысль, разгораясь и снова таясь. И сказал я, краснея, тоскуя и злясь: «Брат, подвинься немножко». 1908. СТРАННЫЙ ОБЫЧАЙ ПОТОМКИ Наши предки лезли в клети И шептались там не раз: «Туго, братцы... Видно, дети Будут жить вольготней нас». Дети выросли. И эти Лезли в клети в грозный час И вздыхали: «Наши дети Встретят солнце после нас». Нынче так же, как вовеки, Утешение одно: Наши дети будут в Мекке, Если нам не суждено. Даже сроки предсказали: Кто — лет двести, кто — ^пятьсот, А пока лежи в печали И мычи, как идиот. Разукрашенные дули, Мир умыт, причесан, ми Лет чрез двести? Черта в стуле! Разве я Мафусаил? ПЕСНЯ О ПОЛЕ «Проклятые» вопросы, Как дым от папиросы, Рассеялись во мгле. Пришла Проблема Пола, Румяная фефела, И ржет навеселе. Заерзали старушки, Юнцы и дамы-душки И прочий весь народ. Виват, Проблема Пола! Сплетайте вкруг подола Веселый «Хоровод». \ ; 4-,: ' Ни слез, ни жертв, ни муки.. Подымем знамя-брюки Высоко над толпой. Ах, нет доступной темы! Я, как филин, на обломках Переломанных богов. В неродившихся потомках Нет мне братьев и врагов. Я хочу немножко света Для себя, пока я жив: От портного до поэта Всем понятен мой приз __ потомки... Пусть потом Исполняя жребий свой, И кляня слои потемки. Лупят в стенку головой 1908. На ней сойдемся все мы — И зрячий, и слепой. Научно и приятно, Идейно и занятно — Умей момент учесть: Для слабенькой головки В проблеме-мышеловке Всегда приманка есть. 1908. «пьяный» ВОПРОС Когда-то татары Во время закуски Бросали под доски Захваченных русских. Престранный обычай! Иль эта расправа Для их аппетита Служила приправой? Российскую прессу Не меньше пестуют: Сдавили под прессом И сверху пируют... Но к русским татары Гуманнее были — Ведь те из-под досок Свободно вопили! Мужичок, оставьте водку, Пейте чай и шоколад. Дума сделала находку: Водка — гибель, водка — яд. Мужичок, оставьте водку. Водка портит божий лик, И уродует походку, И коверкает язык. Мужичок, оставьте водку, Хлеба боженька подаст После дождичка в субботку... Или «ближний» вам продаст. Мужичок, оставьте водку, Может быть (хотя навряд), Дума сделает находку, Что и голод тоже яд. А пройдут еще два года — Дума вспомнит: так и быть, Для спасения народа Надо тьму искоренить.... Засияет мир унылый — Будет хлеб и свет для всех! Мужичок, не смейся, милый, Скептицизм — великий грех. Сам префект винокурений В Думе высказал: «Друзья, Без культурных наслаждений С пьянством справиться нельзя...». Значит... Что ж, однако, значит? Что-то сбились мы слегка,— Кто культуру в погреб прячет? Не народ же... А пока — Мужичок, глушите водку, Как и все ее глушат, В Думе просто драло глотку Стадо правых жеребят. Ах, я сделал сам находку: Вы культурней их во всем — Пусть вы пьете только водку, А они коньяк и ром. 1908. ИЛЛЮСТРАЦИИ «ВЕДОМОСТЕЙ» Ш1Ш