Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

форм движения — от шествия и трудовой операции до хоровода, пляски, танца. На начальных этапах развития фольклора музыка выступала в качестве эмоционального усилителя и "формы подачи" слова и движения, обладавших логически конкретным смыслом6. В ходе дальнейшего длительного развития исходный "смешанный" интонационный комплекс претерпевал изменения, музыкальный компонент накапливал собствен­ ную энергию и уже мог оказывать более существенное воздействие на определение облика отдельных произведений и целых песенных групп. Попытка систематизации мелодики публикуемых в настоящем из­ дании песен привела к выделению по крайней мере четырех групп напевов. Первую из них составили напевы, определяемые особым видом речевого ритма балагурно-приговорного характера. Подобные "омузы- каленные наговоры" (З.Я. Можейко) в наиболее чистом виде отмечены в зимних песнях: колядках (№ 56, 70, 72, 73) и подблюдных (№ 112,180, 185, 191,193). Вторая, значительно более многочисленная группа напевов связана с экспрессивной речевой интонацией, мелодии этой группы в более или менее непосредственном виде воспроизводят интонации зова, клича, возгласа. Подобные мелодии изредка встречаются в зимних песнях, чаще в припевных построениях (№ 6, 11, 42, 52 и др.), но наибольшее распространение получили в песнях весеннего и летнего циклов (№ 239, 245, 256, 273, 326, 336, 350 и др.). Третью группу напевов составили мелодии с ярко выраженной "двига­ тельной динамикой" (В.И. Елатов). Подобные напевы легко обнаружить среди календарных песен всех "сезонов" — от коляд до жнива (№ 4, 5, 13, 14, 27, 46, 94, 208, 215, 288, 306, 329, 343 и др.). Эта группа напевов многочисленна и разнохарактерна, так как воспроизводит энергию са­ мых разнообразных форм движения — от умеренного шествия до пляса. Последняя, четвертая, группа напевов объединяет собственно песен­ ные мелодии, во всяком случае такие, в которых музыкальный элемент присутствует в наиболее явном виде (№ 15, 21, 68, 89, 110, 127, 163, 200, 209, 278, 341 и др.). Песенные мелодии тоже встречаются от коляд до жнива, но, как правило, число песенных образцов в каждом цикле, за исключением подблюдных, невелико. Основные компоненты "смешанного" мелоса, три его источника — речевой, двигательно-моторный и собственно музыкально-песенный — присутствуют почти в любой календарной мелодии. Соотношение же их различно, и "преобладание" одного из элементов позволяет сгруп­ пировать напевы в родственные по мелодическим характеристикам "семьи". Однако другие составляющие элементы мелодии индивиду­ ализируют проявление основного стилеопределяющего компонента и ^См. об этом: Елатов ЕЯ. Ритмические основы белорусской народной музыки. — Минск, 1966. — С. 20—21