Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Ну, тут Маша-то поняла, чего он хочет от ея, да как заревет: — Слуги, суды, суды! — Осердилась, аж покраснела в лице. Прибежали слуги, стали выживать отсель его на улицу. Тот упиратся, нейдет да есшо крычит: — Ах, ты < ...> . Меня да есшо выгоняешь на улицу, бардак дёржишь, а людей не примашь. Я тебе припомню. Ты должна его правильно содёрживать. Тут ему не дали говорить, вытолкали на улицу и дверь запёрли. Ох, осердился жа етот левизор. Сял поехал, сам думат: "Ну, погоди жа < ...> . Я те покажу, как оттуля выживать добрых людей". Приехал к себе на дом. Стал узнавать, кто она есь. Ну, узнавать-то было нечего — всего-то и узнал, что она невеста Ивана Иваныча. Узнал он, где и Ваня, етот ее жених, находится. Пишет ему письмо, будто от его матере. Омманно письмо! А в письме было все как есь преизведено: "Милай мой сыночек Ванечка. Ужли ты совсем совесть потерял и водишь знакомство с потерянными людьми. ... Ты отправил ко мне каку-то не то девку, не то < ...> . Назвала себя твоей невестой, а поживши маленько, она начала свою непутную жись. Все люди от ей отвернулись. Распутничает не только днем, но и ночью. Откупила дом, знаешь, где ране был бардак, назвала девок, таких же распутных, как сама, сама бандаршей заделалась. Ужли ты дошел до того, что можешь терпеть ету обиду. Скорей приезжай домой! " Ну, чего дальше-то было. Получает Ваня его письмо. Ровно бы от матере написано. Сделался с им припадок. Потом в себя пришел, осердился на царевну Машу и чичас жа стал собираться к дому. Нанял корабель и едет домой. Приплыл он к своему городу уже вечером, хотя люди есшо не спали, на живых приехал. Подходит к етому дому, где Маша живет. Видит: в доме свет, народу .мною, музыка вовсю. Шумят, ногами топочут — пляшут. А у дверей, у крыльца-то массы лошадей с ямшшиками. Гости, стало быть. "Ну и вправду, как есь бардак!" — подумал Ваня. Стучит в дверь. А у Маши была всего-то вечорка, приехали подружки, новые ее знакомки, попеть да поплясать, ну повеселиться. Услыхала Маша стук в дверь, салда побегла отворять. Открыват дверь и видит — Ваня стоит. Хотела броситься к ему на шею и поцаловать. А тот маленькё отступил от ея, схватил пистолет — у его за поясом завсегда был. Стрелил ей в голову и говорит: — Ах ты, сволочь проклята! А сам бежать. Она к ему руки протянула, хотела что-то сказать, пробегла етта шагов с пять да тут и упала. Сил-то не стало боле. Сколь времени она тут лежала, неизвестно. Пришла в чувства, а встать не могит. Едет дохтур. Посмот­ рел на нее. Остановился, видит: ранена кака-то женынина. Положил к себе в екипаж и повез домой. Привез к себе, обсмотрел ее да выслушал, рану обмыл, обвязал холшшовой тряпицай, Рана-то хоть и не тяжела, царапина одна, ну а уж надо настояшше дохтурско обхожденье показать. Наутро приходит к ей прове­ дать про ее здоровье. Вчерась вечером он не видел ее как следно, а теперь поглядел да и говорит: — Ну и девка же, кака красива! Она его спрашиват, у кого она и что с ней. А она уж ему полюбилась. — Я, — говорит, — дохтур, и у меня вы в доме, вчерась я подобрал на улице вас в бесчувствии. Кто-то вас поранил, верно, из леворверта. Она порасскажи ему про все, что с ей, и просится: — Отпустите меня, восподин дохтур, домой.