Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

дочку свою Машу. Только давал раз в месяц ей кататься по морю на лодке у етого хозяина, где работал Ваня. Воли он ей ни в чем не давал, только вот покататься на море. И ковды ехала, дак лодкой правил сам хозяин, а Ваню и близь не допущал. Ётому Ване очень хотелось хоть раз повидать царёву дочку на лодке. Много он, видите ли, был прослышан о ней, что красива уж очень, а видать тоже не видывал, не удавалось, слыхал только, что красива. А хозяина попросить об етом не хотел, боялся его. Да! Царёва дочь была такая красавица, что таких и на свете нету — она одна така была. К тому же и добра очень, жалослива: ежли увидит, как катятся, что на море человек тонет, то обязательно велит спасать. Ну вот ездит она, кататся на море, а с ей все хозяин-лодошник. Раз пришло ей время кататься, велит наготовить лодку. А тут вдруг лодошник возьми да и захворай. Ехать не мог. Что тут делать, как быть, чем горю пособить?! Стал просить Ваню, чтобы он поехал катать царевну. Ну Ваня жа и обрадовался, что вот он увидит царевну Машу, — не чуял ног у себя. Побег на пристань, велит лодку наряжать, вымыть да вычистить и разбасить и украсить цветами, а сам оделся в саму хорошу лопоть, надел свои часы, на палец кольцо, а на руку бруслет и ожидат царевну Машу. Тут подошла царевна Маша! Зашла на лодку, а Ваня смотрит на ее, глаз спустить не может, чуть было не скрычал. Такого дива ешшо сроду не видывал. Ну и та посмотрела на его, на Ваню, стало быть, Он ей тожа поглянулся. Зашла она в помешшенье. Тот жа час отплыли на море. Сколь-то время они плывут, вышла царевна Маша из помешшенья, на улицу, значит. Подходит к Ване ненароком будто. Спрашивает его: — Ты что жа хозяина сын? — Нет, я работник у его, — говорит. — Как жа тебя зовут? — А зовут, — говорит, — меня Иваном Иванычем. — Ты здешний? — Нет, я из-за моря. — Не пора ли домой? Ведь мы уже давно уехали от берега. (С )колькой час теперь, не знаете ли? — спрашиват царевна Маша у Вани. Ну тот, не будь дурак, вынул часы, посмотрел да и сказал: — Таперь девять часов. Та увидала у его часы и говорит: — Ах, позвольте мне, пожалста, зглянуть на ету штучку! Вы продайте мне ваши часы, я вам дам за них хоть сто рублёв. — Нет, царевна, ети часы у меня не продажны, а заветны. Их нельзя за деньги продать! — Я вам дам двести рублёв, только продайте ваши часы. — Нет, царевна, хоть и тысячу давайте, дак не продам, а вот ежли покажете своёго тела мне до колен, тогда и отдам вам свою штучку. — Что вы?! Ну чего вам из моёго тела? Посмотрите, пожалуй! А пользы не будет никакой вам. Лутче денег возьмите, дам вам пять тысяч и ешшо свои часы придам. — Нет, вот ежли покажете, то и отдам тогды! И часы-то его-то поглянулись ей да и тела своёго ей показать ему неохота. Подумала-подумала да и говорит ему: — Ну хорошо, пойдем ко мне в помешшенье.