Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Нагрузились, совсем приготовились, позвали свяшшенника. Отслужили молебен. Мать благословила Ваню, и он с дядьями поехал по морю на кораблях. Ехали они не короткое время. Ехали долго и наконец приплыли в чужо восударство. Пристали на пристань, вывесили флаг и открыли торговлю. Вот начали торговать. Дядья помаленьку торгуют, и барыша у них тоже немного, а Ваня товар свой скоро распродал весь без остатку и получил большой барыш. Боле чем его дядья. Счастье ему, стало быть, подфартило. Дядьям-то завидно показалось, что они так некорысгно торговали. Ну, скажем, закончили они свою торговлю, зовут Ваню в город на знакомую фатеру — на постоялый двор — чаю попить да закусить. Приходят на етот самый постоялый двор, дядья приказали подать себе вина да прикуски. Стали дядья выпивать да закусывать. Угощают Ваню. А етот заотказывался. Как же — матери своёй обещался не пить вина. Отнекиватся: — Я, — говорит, — дяденьки, пить не буду, лутче закушу чего-нибудь. А дядья уговаривают его: — Да выпей ты, что за чудак, ведь не махонькой, надо привыкать. Ну, Ваня выпил рюмку, а потом другу, а потом вовся разошелся. Стали плясать. Тут подошли девки такие — гуляшшия. Все гуляют, все пляшут, а девки им помогают. Дядьям-то на руку! Ваня так уж напился, что и под стол угодил. Там и заснул. Потом маленько остепенился. Дядья стали, отобрали у Вани у сонного деньги, сколько было, и ушли на пристань. Сяли на корабли, забрали и его корабель и уехали домой. Приехали дядья домой. Ванина мать услыхала, что деверья вернулись обратно из-за моря, а Вани есшо нету. Пошла она к деверьям, стала выспрашивать вестей про Ваню: — Жив ли? Здоров ли? Где остался? А дядья предъясняют ей: — Твой Ваня пропал. Ковды мы приехали в чужо восударство, то мы стали торговлю заводить. Мы свои товары продали, а твой Ваня, как доехали, дак и начал пить да гулять, да все с девками < ...> . Товары все свои пропил. Мы было его звали домой, уговаривали его, чтобы не гулял, а взялся за дело, дак не хочет — куды тебе, он и слушать не хотел. У нас денег учал просить в долг. А мы тоже не стали ему давать — сама знашь, чем он отдаст нам заем-то, да у нас-то у самих семьи, жоны да робята малы, не бросать жа здря деньги. Тогда он стал нам продавать свой корабель. Ну под корабель мы ему дали денег. Он их и пропил. Пришел да опеть просит денег взаймы. Стал дом продавать, ну мы ему опеть дали денег с уговором, что ежли не отдаст долг через месяц, то мы могим дом взять себе, а тебя выгнать на улицу. Деньги-то мы ему отдать отдали, а домой он с нами не поехал. Хотели мы его силком повести, да не могли его нигде найтить. Напоследок уж он стал от нас прятаться. Ну, мать поверила. Надо бы не верить, а она поверила — что ж ведь тожа свои. — Горька я да несчастна сиротина. Была у меня одна свечка да и та сгасла, — завыла старуха. — Начто я его породила, начто его отпустила. Пропал мой Ваня, не видать мне его совсем, ясного сокола! Дура я старая! Знала ведь, что на чужой стороне живут люди злые. Долго ли сомустить молодого человека. Пришла мать домой. Все ей тоскливо. Плачет да горюет. А время идет. Про сына Ваню ни вести, ни повести не слыхать. Старуха уж и вовсе загорюнилась, стала скудеться здоровьем, в постель ложится. А тут строк подошел. Нужно Ваниным дядьям долг уплачивать, А нечем платить, денег нету. Что оставалось от